Раскалённая ярость врывается в мою кровь. Единственный, кто развалится на куски? Уилл Эджертон, мать его.

С трудом сдерживаю выражение лица, чтобы не напугать жену, и целую её в лоб. — Пошли, отвезем тебя домой.

Она вздыхает и цепляется за меня, словно я спасательный плот, а вокруг нас пятнадцатиметровые волны. — Как ты меня так быстро нашел? Я оставила телефон у Вики.

Я сердито смотрю на нее. — Я в курсе.

— Это не её вина. Я попросила её помочь мне.

— И ей следовало отказаться.

— Она моя подруга и считает своим долгом мне помочь. — Она хихикает. Думаю, это от шока. Я не говорю ей, что с Викторией разберутся. Она не повторит ошибку, снова подвергая риску мою жену.

— С тобой могло случиться всё, что угодно. Виктория знает, что поступила неправильно.

— С ней все в порядке?

Я смотрю на неё, не веря своим глазам. — С ней всё в порядке? Боже мой, Имоджен.

— Не сердись на нее.

— Я злюсь на вас обоих.

Она обнимает мое лицо. Я на секунду закрываю глаза и позволяю теплу её ладони впитаться в мою кожу.

— Мне жаль, — говорит она.

— Я мог тебя потерять. — Мой голос, хриплый и грубый, совсем на меня не похож. Я целую её в висок и поднимаю на руки. Как только она усаживается в машину, я закрываю дверь и поворачиваюсь к Николасу. — Это, блядь, Эджертон.

Николас кивает. — Я видел.

— Где он?

Мой брат дернул подбородком, глядя на багажник. — Стивен его хорошенько приложил и закинул туда.

— Хорошо. Пойдём домой.

Я осторожно вытягиваю из Имоджен то, что произошло, едва сдерживая ярость, пока она рассказывает мне всё. Закончив рассказывать о последних ужасных часах своей и моей жизни, она закрывает глаза. По дороге обратно в Оукли она время от времени дремлет, вероятно, из-за шока и остатков кетамина, который этот ублюдок ей вколол.

Когда мы наконец приезжаем домой, я забираю её из машины и несу наверх, в нашу комнату. Укладывая её поверх простыней и приказывая не вставать, я набираю ей ванну. Когда она готова, я раздеваюсь сам, затем раздеваю ее, и мы погружаемся в горячую воду.

Она вздыхает и кладет голову мне на плечо. — Мне правда очень жаль.

Я целую ее волосы, балансируя между желанием отшлепать ее за то, что она такая чертовски глупая и подвергает себя опасности, и желанием целовать ее до тех пор, пока мы оба не сможем дышать.

— Я пошла к Лилиан.

Когда Виктория призналась, куда она водила Имоджен, я догадался, что она пошла навестить Лилиан и зачем. Она хотела ответов, которые Лилиан никогда бы ей не дала. Впрочем, за попытку – высший балл.

— Что сказала Лилиан?

— Поговорить с тобой. Она больше ничем не делилась, хотя я и не ожидала, что она это сделает, но просто говорить вслух с тем, с кем ты делился своими секретами, помог. — Она повернулась ко мне, и вода заиграла волнами. — Мне нужно знать, что случилось, Александр. Почему ты был таким ласковым на нашем пикнике в среду, а через три дня попросил меня о разводе.

Меня гнетёт чувство тоски. Приближается момент расплаты, когда мне придётся рассказать ей всё. Но не сейчас. Не тогда, когда она только что вернулась ко мне, и меня непреодолимо тянет заботиться о ней, любить её, быть с ней.

— Может, отложим это до завтра? Ты устала, и я тоже.

Она задумалась на несколько секунд. — Хорошо, но завтра. Больше не откладываем. Я хочу полной открытости.

— Ты получишь ее.

Она принимает прежнюю позу, вздыхает и снова кладёт голову мне на плечо. — Я не подписывала бумаги.

— Я знаю.

— Будут ли составлены новые?

— Нет.

— Это значит, что ты меня оставляешь?

Моя грудь сжимается, и я прижимаю её к себе. — Навсегда, Маленькая Пешка. Спасения нет.

— Хорошо, потому что именно здесь я хочу быть.

Возможно, она изменит свое мнение, когда узнает, что я с ней сделал, но это уже завтрашняя проблема.

Когда горячая вода остывает, я вытираю нас обоих и укладываю её спать. Она отказывается от еды, и к тому времени, как я выключаю ночник, она уже спит. Целуя её в лоб, я глажу её по щеке и бросаю последний взгляд на женщину, которую мог потерять, если бы не маячок в её руке.

Я готов встретить её ярость, когда скажу ей правду, но как бы она ни злилась, я бы не изменил своего поступка. Этот трекер позволил мне определить её местонахождение и спасти её в течение часа после того, как узнал о пропаже. Учитывая, что она оставила телефон у Вики, именно трекер её спас. Без него Эджертон пытал бы её и убил в своей извращённой мести.

Я спускаюсь в недра дома, куда я велел Стивену отвести Эджертона. Когда я вхожу, меня встречает неожиданное, хотя и знакомое лицо с поднятой рукой и кривой улыбкой.

— Махони, что ты здесь делаешь?

Патрик Махони — глава ирландской мафии. Моя семья обращается к нему и его братьям, когда нам нужна помощь, но сегодня я его сюда не звал.

— Твой брат звонил. Сказал, что у тебя есть для меня работа.