— Мне позвонила твоя охрана и сказала, что ты ушла из дома.

— О… Так ты не следил за мной через трекер?

Его губы приподнялись. — Нет.

— Если я соглашусь никуда не ходить без охраны, ты позволишь его удалить?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что безопасность не безупречна. Абсолютна лишь техника, которая тебя защищает.

— Технологии тоже непогрешимы. Разве ты не видел общественный крах на прошлой неделе, когда половина приложений социальных сетей перестала работать?

— Я не пользуюсь социальными сетями.

— Ну, я говорю, что он может сломаться.

— Они могут сломаться. Мои — нет.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на волны. Ветерок немного усилился, волны стали больше и пенистее. Серферы будут в восторге.

— Эго предшествует падению.

— Это гордыня. Гордыня предшествует падению.

— Одно и тоже.

В его груди раздаётся смешок. — Я скучал по тебе, Имоджен. Больше, чем могу объяснить. — Он обнимает меня за шею и прижимает мою голову к своему плечу. — Мне одиноко без тебя. Моя постель холодная, а сердце пустое. Пожалуйста, скажи мне, как все исправить.

Я шучу, когда говорю: — Вживи себе в руку трекер, и я смогу следить за тобой, когда захочу.

Он расстёгивает пуговицу на манжете и закатывает рукав. На внешней стороне руки небольшой синяк. — Уже.

Мои глаза широко распахнулись. — Неужели?

Он протягивает руку. — Дай мне свой телефон.

Я вытаскиваю его из кармана и передаю ему. Он подносит его к моему лицу, чтобы разблокировать экран, затем несколько секунд щелкает по экрану. Когда он возвращает его мне, на экране мигает красная точка и карта, показывающая, где эта точка. Прямо здесь, на пляже. Сидит рядом со мной.

— Не могу поверить, что ты это сделал.

Он закатывает рукав. — Я не женоненавистник, когда говорю, что ты уязвимее меня. Это правда. Факт. Но если это заставляет тебя чувствовать, что мы — партнёры, что мы вместе в одной лодке, то я рад, что сделал это.

Я склоняю голову. — Я знаю, ты сделал это только чтобы защитить меня, а не контролировать.

— Да. Меня волнует только твоя безопасность, — он целует меня в волосы. — А что касается детей, что нам с этим делать?

— Ты настроен жить без детей.

— Да. Я… я не могу, Имоджен. Мне и так трудно спать. Если бы у меня был ребёнок, страх перед тем, что может случиться захватит всю мою жизнь. Он бы меня парализовал.

— Ты всегда можешь прикрепить к нему маячок. — Я смеюсь, давая ему понять, что я несерьёзно, но всё его тело напрягается.

— Это… идея.

Я выпрямляюсь. — Александр, это была шутка. Нельзя же вводить ребёнку какую-то инородную штуку.

— Можно, если это защитит его.

— Нет. Это уже слишком.

Он качает головой. — В любом случае, не уверен, что мне от этого станет легче. — Вздохнув, он добавляет: — Что мы будем делать дальше?

Он такой серьёзный, его янтарные глаза пристально смотрят на меня, его красивое лицо умоляет меня выбрать его, а не иметь детей. Боже, как он прекрасен. Я думала, он всего лишь серого цвета, но теперь я вижу в нём цвет, и это ослепительно.

— Жаль, что у меня нет с собой альбома для рисования.

Он хмурится. — Почему?

— Потому что ты потрясающий, и я хочу тебя нарисовать.

Обхватив мое лицо, он наклоняется ко мне и целует меня. лоб. — Возвращайся домой и можешь рисовать меня, когда захочешь.

Волны усиливаются, разбиваясь о берег, а не мягко плескаясь, как вначале. Как будто природа подсказывает мне, что пора принимать решение, но прежде чем принять его, я хочу узнать кое-что ещё. Александр уязвим и не склонен уклоняться от прямого вопроса, который я несколько раз задавала родителям, но так и не получила удовлетворительного ответа.

— Почему мой отец продал меня тебе?

Он сжимает челюсти. — Что он тебе сказал?

— Я спрашиваю тебя, а не его.

— Ответ тебе не понравится.

У меня по затылку пробегают мурашки. — Это уж мне решать.

— Ты права. — Он отворачивается от меня. — Знаешь, чем зарабатывает на жизнь твой отец, Имоджен?

Я пожимаю плечом. — Не в подробностях. Он бизнесмен.

— Он торговец оружием.

Мой позвоночник напрягается. — Откуда ты знаешь?

— Много лет назад твой отец пытался выйти на европейский рынок. Ему нужны были каналы поставок. Он обратился за помощью к моему отцу и предложил единственное ценное, что у него было, в обмен на связи моего отца.

Мои глаза стекленеют. — Я.

— Да, ты. И хотя твоя семья не шла ни в какое сравнение с нашей ни по богатству, ни по власти, слова твоего отца дошли до моего, и он заключил сделку.

Неудивительно, что каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, мама и папа избегали его. Мой отец продал меня, чтобы продвигать свои бизнес-интересы.