И тут до меня доносятся голоса, смех, звон бокалов. Я замираю на пороге гостиной.

Картина, которая открывается моим глазам, настолько сюрреалистична, что кажется очередным кошмаром. Но нет.

В центре комнаты – накрытый праздничной скатертью стол. Выспавшийся Паша с красными, но сияющими глазами, обнимает за плечи сидящую рядом Марину. На её лице застывшая, натянутая улыбка, в ее позе нерв, но он этого, кажется, не замечает.

- Пятнадцать лет, Маринка! – гремит довольный Паша. – Безупречных, как хрусталь!

И все – все! – сидят за этим столом.

Свекровь, насупившись, смотрит в свой бокал. Увидев меня, демонстративно фыркает, натягивает улыбку и отворачивается лицом к племяннику с женой – кажется, она недовольна, что я не помогла ей накрыть на стол. Лера и Алексей Петрович смотрят на меня с немым вопросом. Олег стоит рядом со столом, бледный, как призрак. Дети доедают торт.

- Мама, – улыбается мне Вероника.

Она первая меня замечает.

- Наташ, а ты где была? – окликает тут же Паша. – Я думал, ты наверху, отдыхаешь.

Марина впивается в меня взглядом. Кажется, она не рассказала мужу свой маленький секрет. Я стою и понимаю, что не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Этот абсурд, эта ложь, эта насмешка над всем, что должно быть свято, бьют наотмашь. Инстинктивно прячу руки за спиной, сцепив их в замок.

И в этот момент Вадим, стоящий сзади, мягко, но настойчиво кладет ладонь на мои и шепчет тихо:

- Спокойно.

Но как можно оставаться спокойной, когда мой мир взорвался, а все вокруг делают вид, что просто сели отмечать хрустальную свадьбу?

Прохожу к свободному месту рядом с Олегом, беру в руки хрустальный бокал, смотрю на мужа. Он подскакивает, наполняет фужет.

Огибая стол, иду к Ситовым, протягиваю руку, чокаюсь с деверем.

- Дорогой Паша. Хочу поднять тост за последнюю годовщину твоей свадьбы.

Визуал 3

Вадим Миронов

Коллега и давний друг Наташи.

О нём совсем коротко, чтобы не спойлерить: рациональный, невозмутимый, холодный в работе, преданный в отношениях. В любых отношениях.

Визуал 4

Марина Ситова

Ей 35, 15 из которых замужем за Павлом Ситовым. Ни дня из этих лет не работала, посвятила себя любви и заботе о сыне. После приступа Олега поняла, как скоротечна жизнь.

Глава 4

За годы работы адвокатом по семейным вопросам я много раз присутствовала при ссорах супругов. Видела, как огромная любовь превращается в ненависть, как былая нежность тонет в оскорблениях. Я видела, как рушатся семьи из-за денег, из-за ревности, из-за быта.

Из-за измен.

Это грязь, с которой я взаимодействовала годами.

И я думала, что видела всё. И ко всему готова. Но ни один учебник по семейному праву, ни одна многочасовая тяжба не готовили меня к тому, что я окажусь по другую сторону этой грязи.

И от этого осознания перехватывает дыхание.

- Последнюю? – Паша смотрит на меня с какой-то глупой, непонимающей улыбкой.

- Мама! – слышу голос Леры.

- Что это с ней сегодня? – тут же реагирует свекровь.

- Наташа, не надо, – Олег делает шаг ко мне. – Не делай этого.

- Чего не делать? – хмурится мой свекор.

Ситов молча переводит взгляд с одного члена семьи на другого. В этот момент мне становится его ужасно жалко. Ему будет очень больно, я знаю. Но жить во лжи еще больнее – и я не стану играть в эту игру.

- Да, чего не делать, дорогой? – поворачиваюсь к мужу и дарю ему самую лучезарную из своих улыбок. – Мы же для этого и собрались здесь – чтобы поздравить ребят с хрустальной свадьбой. Такой чистой, такой хрупкой. Его ведь так легко разбить одним неловким движением. Правда, Марин?

Все взгляды синхронно устремляются к Марине. Она молчит.

- Наташ, что ты несешь? – Паша хмурится и инстинктивно обнимает жену крепче. Защищает.

Ирония этого момента ранит. Бедный Паша...

- Я несу тост, Ситов, – говорю я мягко, почти нежно. – За вашу семью. За нашу семью. За то, как мы близки, как заботимся друг о друге, поддерживаем. Да, Олег?

По годами выработанной привычке делаю паузу, позволяя присутствующим проникнуться моментом.

Но одно дело – выступать перед присяжными, а другое – перед теми, кого любишь больше жизни.

- Знаешь, Паш. Нам с тобой очень повезло. Мой Олег - он вообще очень... – не могу договорить – спазм стискивает гортань. Сжимаю зубы. Мне всё сложнее оставаться с виду спокойной, невозмутимой. – Очень заботливый. Он - моя опора. Как и Марина для тебя, я уверена.

Улыбка медленно сползает с его лица. В глазах – растерянность, подозрение, отрицание... Как будто он пытается собрать по деталям пазл. И вот уже в его взгляде вспыхивает та самая тоска, которую я заметила накануне.

- Что она имеет в виду, Марина? – поворачивается к жене Ситов.

- Я не знаю.

- Наталья, замолчи! – рычит Олег, хватая меня за локоть. – Не при детях!