А я тайком пила таблетки, чтобы не забеременеть от него. Не обращалась к врачам, чтобы не оставить следа, сама по интернету выбирала препараты без рецепта, а потом стирала историю, чтобы нигде случайно не оставить следов. Рисковала здоровьем, сбила к черту свой цикл. Месячных не было месяцами. Но я ни о чем не жалела. Я не хотела детей ни от кого, кроме Олега.

И Бог услышал мои молитвы. Подарил мне самую лучшую ночь в жизни. И ребенка подарил, вопреки противозачаточным. Чудо! А потом, в один день, прямо у них дома, у меня начались схватки, и в роддом меня отвёз мой любимый мужчина. Мой единственный мужчина!

Ирония судьбы? Нет. Знак. Это определенно был знак. В тот момент мы с ним были семьей. Я – на переднем сиденье его машины. Его рука на моем животе. Его голос, взволнованный, трепетный: «Всё будет хорошо, Марин, держись».

Держусь, любимый. Держусь. Слишком долго держусь.

Но больше не могу.

Потому что жизнь слишком скоротечна, чтобы просто ждать, а не действовать.

Потому что спустя десять лет ты снова сделал меня своей. И если тогда, в первый раз ты назвал это ошибкой, то сейчас я видела, как горели твои глаза, как жаждала твоя плоть.

Ты пошёл за мной!

Ты хотел меня так же, как и я тебя.

А еще потому что на кону теперь не только мы, в отличие от нашего первого раза.

И, стоя перед дверями подъезда, где всё началось, я знала – мой час пробил. Мне некуда идти – мать вышла замуж и уехала за океан, переписав квартиру на меня. А Паша её продал, чтобы собрать первый взнос для нашей трехкомнатной в новостройке.

Но я не плакала. Во мне кипела ярость и предвкушение. Теперь мне нечего скрывать. Теперь всё встанет на свои места.

Мне открыла Людмила Ивановна. В халате поверх ночной рубашки, на блондинистой челке – бигуди.

Её заспанное лицо, обычно приветливое, вмиг стало каменным.

- Зачем пришла? – шепнула сердито, оглядываясь назад.

- Людмила Ивановна, пустите, пожалуйста. Мне некуда идти, – мой голос дрожал. Но то был не страх, а отголоски моей стеснительности, от которой я никак не могу избавиться.

- Говори, что хотела и уходи. Домой я тебя не впущу.

- Людмила Ивановна, Паша меня выгнал.

- И поделом! – она презрительно фыркнула. – Хорошо, что Лёшка спит, а то бы вышвырнул тебя отсюда за шкирку.

- Вы должны меня выслушать. Должны!

- Должна я ей. Какое самомнение. Сама разбирайся со своим мужем.

- Это касается и вашей семьи. Олега.

Я видела, как она насторожилась. Я знала, что попала в точку. Любопытство и материнский инстинкт перевесили осуждение. Она поджала губы, нехотя кивнула и повела меня на кухню, где пахло чаем и свежей выпечкой. Так же, как пахло в детстве, когда я бегала к ним в гости.

Мы сидели за тем же столом. Она – с суровым лицом, я – сцепив на коленях дрожащие руки.

- Ну, говори.

И я начала с самого главного.

- Алёша – сын Олега. И наша с ним связь – не измена, а любовь.

Людмила Ивановна побледнела, её глаза расширились от шока. Она отшатнулась, будто я ударила её.

- Что? – взвизгнула. – Что ты несешь? Какая чушь!

- Это правда, – сказала я тихо, но очень четко.

Внутри всё ликовало. Наконец-то! Наконец-то, я могу об этом говорить!

- Я всегда его любила. Сколько себя помню. Всегда чувствовала, что мы созданы друг для друга. А одиннадцать лет назад, когда Наташа лежала в больнице на сохранении, он сделал меня своей. Мы переспали. Через несколько недель я поняла, что беременна. Это его ребенок. И Олег это знает.

Громко выдохнув, Людмила Ивановна всплеснула руками. Я видела, как она пытается осмыслить услышанное. Как будто в её голове складывается пазл – внешность Алёши, его сходство с Олегом и Вероникой, привязанность Олега к племяннику.

Она смотрела на меня пытливо, но я не отвела взгляда. Пусть видит мою боль, пусть примет мою правду. Пусть знает – я сделала то, что не смогла сделать их дорогая Наташа.

Я родила им внука.

- А Пашка? – поднесла к губам дрожащие руки Людмила Ивановна. – Он знает?

- Нет, – мотнула головой.

- Почему ты молчала? – прошептала она, смахивая с щек слёзы.

- Ради сына. Ради Олега. Он не мог бросить Наташу и девочек. Я бы и дальше молчала. Но теперь... Теперь у меня не осталось выбора. Мне некуда идти, Людмила Ивановна. Я пришла к вам, потому что вы – бабушка моего ребенка. Потому что Олег – его отец. А Паша собирается его у меня отобрать.

- И правильно сделает! – раздалось из прихожей. Алексей Петрович появился в дверях. – И правильно сделает!

- Лёш! – Людмила Ивановна подскочила на ноги, подошла к мужу, стала гладить его по плечу. – Ты проснулся? Ты слышал, что она говорит? Лёш, у нас внучок! Внучок, слышишь?

- Какой внучок?

- Алёшка, Лёш. Алёшка – нашего Олега сын. Боже ж ты мой, а я уже не надеялась, что у моего мальчика наследник появится. А он-то всё это время у нас перед глазами был!