Картинка вспыхнула в мозгу, яркая и неожиданная. Сквер. Осень. Мы, парочка девчонок-студенток, хохотали над чем-то. А он стоял у чугунного забора, прислонившись плечом, и смотрел. Молча. На меня. Его все побаивались тогда. Он был из соседнего двора, ходил один, говорил мало, а дрался, ходили слухи, жестоко. Эльдар. Из параллельного.

И был один разговор… странный, неловкий. Я, пытаясь быть доброй и понять его, ляпнула что-то вроде: «Ты… ты не такой, как все. Мне… немного страшно с тобой». Он тогда не ответил ничего. Только усмехнулся каким-то односторонним, кривым движением губ и развернулся, ушел. И я больше его не видела. Словно растворился.

А теперь он стоял здесь. В этом храме денег и металла. И смотрел. Как тогда.

Он сделал легкий шаг вперед. Без спешки. Его движение было плавным, уверенным, полным скрытой силы. Шум мастерской — рев двигателей, шипение, звон — как будто притих, отступил перед тишиной, что висела между нами.

Его губы тронуло едва заметное движение, не улыбка, а скорее намек на нее. И тогда он заговорил. Голос был таким, каким и должен был быть: низким, бархатным, с легкой, сексуальной хрипотцой, которая прошлась по моей коже мурашками.

— Маша. Привет.

Он сделал паузу. Его темный взгляд медленно, не торопясь, проехал по моему лицу, спустился к листку с диагнозом, сжатому в моей судорожно стиснутой руке, и снова поднялся ко мне. Встретился с моим взглядом. И в этих глазах я прочитала все. Он слышал. Слышал мой разговор. Слышал слово «развел».

Он чуть наклонил голову, и следующая его фраза прозвучала не как вопрос, а как констатацию. Как приговор. Как… предложение.

— Проблемы?

Глава 2. Сделка с волком

Глава 2. Сделка с волком

«Проблемы?»

Его слово повисло в воздухе, тяжелое и липкое, как машинное масло. Я не могла ответить. Язык будто прилип к небу, а голос сбежал куда-то в самый темный угол грудной клетки.

Он не ждал. Просто кивнул в сторону коридора, что вел куда-то вглубь сервиса: тем же движением, каким когда-то указывал направление из подворотни.

— Пойдем.

Не «можно я тебя приглашу?» Не «давай поговорим». Просто — пойдем. Приказ, сказанный таким тоном, что ослушаться было немыслимо. Как будто он уже знал, что я за ним последую. И самое страшное: он был прав.

Я поднялась с дивана, ноги ватные. Шла за его широкой спиной, ощущая на себе тяжесть чужих глаз. Клиент в дорогом пальто, разговаривающий по телефону, на секунду отвел взгляд от экрана, и его холодное, оценивающее скольжение по мне было почти осязаемым. Мужик в замасленном комбинезоне, пронесший мимо карданный вал, бросил короткий, цепкий взгляд и тут же отвернулся.

За стойкой, где висели ключи и лежали папки с заказами, сидел крепкий мужчина с короткой стрижкой и внимательными глазами. Он что-то обсуждал по рации, но когда Эльдар проходил мимо, на секунду замолчал, кивнул едва заметным, почтительным кивком и тут же вернулся к разговору. Эльдар не был простым посетителем. Это ощущалось в атмосфере. Здесь он был чем-то вроде местного божества. Законом.

А я, в своих поношенных джинсах и с лицом, размытым от слез, чувствовала себя чужаком, нарушившим границы его четко отлаженного, мужского мира.

Кабинет. Если это можно было так назвать.

Комната была просторной, но почти пустой. Никаких папок, никаких скучных офисных растений. Посередине массивный стол из темного, старого дерева, на котором лежал только ноутбук с потухшим экраном. Но стены… Стены были главным. На одной, вместо дипломов, висели ключи. Десятки, если не сотни ключей от автомобилей. Они блестели тусклым металлическим светом — трофеи? Гарантийные залоги? Память о каждой машине, что прошла через его руки?

На другой стене — фото: несколько мужиков в заляпанных грязью комбезах стоят на фоне шикарного, но измазанного по самые фары внедорожника. На горизонте — бескрайнее поле и предгрозовое небо. Они смеются, показывая в камеру черные от мазута пальцы.

Запах здесь был другим. Не кофейный, не кожаный. Пахло… Властью. Здесь пахло абсолютной, ничем не прикрытой властью.

— Садись.

Эльдар обогнул стол, но сам не сел в большое кожаное кресло. Вместо этого он пристроился на краю стола, прямо напротив того кресла, в которое я опустилась. Он буквально навис надо мной.

Мозг лихорадочно искал, что сказать, чтобы разрядить эту невыносимую, звонкую тишину.

— Я… я тут раньше несколько раз была, в автосервисе, — прозвучало глупо и жалко. — Но никогда тебя не видела.

Он посмотрел на меня. Уголок его рта дрогнул. То ли усмешка, то ли просто игра света от окна. Его взгляд был таким же тяжелым и всепроникающим, как тогда, у забора в сквере.

— Я тут не часто, — сказал он, и его бархатный голос, казалось, вибрировал в самом воздухе между нами. — Только когда интересно.

А его взгляд добавил: «И сейчас, Маша, стало чертовски интересно».