Иногда она целыми неделями ничего не ела, чтобы обеспечить меня хотя бы одним приемом пищи в день. Конечно, я продолжал притворяться, что не голоден, и она убирала со всех моих тарелок.

К тому времени, когда Лилиан привела нас к себе домой, от нее остались кожа да кости. Мама убивала себя, работала на трех работах, потому что не могла позволить себе мою школу, и все равно не могла свести концы с концами.

В тот день, когда она упала в обморок от сильного голода, я пообещал себе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы позаботиться о ней.

— Теперь вопрос в том, что ты собираешься делать? Ты собираешься сказать правду… или ты собираешься защищать свою маму?

* * *

Сейчас

Хэдли

В воздухе повисает ошеломительная тишина, у меня отвисает челюсть, и я опускаюсь на диван, изо всех сил пытаясь смириться с признанием Кейна.

Он сделал это ради своей мамы.

Конечно, он сделал.

Помимо того, что ему было всего семнадцать, он был до безумия напуган. Кейн был в ужасе от того, что ему пришлось наблюдать за страданиями своей матери.

Вот кто такой Кейн.

Он маменькин сынок до мозга костей.

Эви — это весь его мир, и всегда была такой.

И Джошуа это знал.

Он точно знал, как манипулировать Кейном, заставляя его молчать.

Джошуа играл на страхах Кейна, пользуясь его бесконечным восхищением им.

Кейн уже чувствовал, что обязан этому парню всей своей карьерой. Как будто Джошуа был неким ангелом, посланным свыше за то, что он воплотил в жизнь его самые смелые мечты.

Когда твой наставник говорит тебе держать рот на замке, ты так и делаешь.

Кейн закрывает лицо руками, сдавленно чертыхаясь.

— Черт, я... я так сожалею о той боли, которую причинил тебе и твоей маме. Я не должен был позволять Джошуа лезть мне в голову. Если бы я просто поступил правильно в тот день, вместо того чтобы слушать его, он бы никогда не смог...

Он поднимает взгляд, стискивая зубы.

— Смог сделать что? — Боюсь, ответ на этот вопрос оставит у меня след на всю жизнь.

— Я заявился в его дом в Лос-Анджелесе без предупреждения за несколько недель до начала прошлого лета. Мне надоело петь слащавые песни о любви, и я хотел поговорить с ним о выпуске альбома с треками, которые были бы моими. Я нигде не мог его найти, поэтому прошел по первому этажу дома и обнаружил только его и группу людей, курящих сигары в гостиной. Комната была полна влиятельных людей — кинопродюсеров, отмеченных наградами, известных режиссеров, владельцев звукозаписывающих лейблов и множества других акул, которых я знал по индустрии.

— Сначала все выглядело нормально. Потом я увидел их. Маленьких девочек. Их было четверо. Они сидели на одном из диванов полуобнаженные, уставившись перед собой остекленевшими глазами. Одна из них показалась мне знакомой, и я понял, что это она.… Я познакомился с ней на автограф-сессии за несколько дней до этого. У нее была яркая голубая прядь в волосах и родинка на щеке, поэтому я сразу узнал ее. Когда мы познакомились, она сказала, что ей двенадцать. Но хуже всего то, что… из четырех девочек она выглядела самой старшей...

Подношу ладонь ко рту.

Джошуа — педофил, не так ли?

Вот почему Кейн напал на него в клубе.

— Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что девочек чем-то накачали. Я не знаю, чем именно, но было очевидно, что их там не было. Именно тогда Джошуа увидел меня, стоящим в дверях. Я никогда в жизни не видел его таким чертовски бледным…

— Он сразу же отвел меня в сторону, нелепо объясняя, почему на его диване куча полуголых детей. Я назвал это чушью, и он начал паниковать, прося меня молчать. Что в этом ничего страшного, так как девочки ничего не помнят потом. Я думал, что меня сейчас стошнит.…

— Я спросил его, как долго это продолжалось, и увидел стыд в его глазах.… Вероятно, это началось уже много лет назад.

Боже, эти бедные девочки.

Кулаки Кейна сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Тогда он признался, что накачивает их наркотиками и позволяет каждому из своих приятелей по-своему желанию обращаться с их бесчувственными телами. Они трогали их... фотографировали... и в конце концов...

Мое зрение затуманивается, на глаза наворачиваются слезы.

— Я просто охренел. И заставил его рассказать мне все. Я узнал, что он использовал мое имя, чтобы привлечь девушек. Он спрашивал их, не хотят ли они со мной познакомиться, и заманивал их к себе домой на свои маленькие педофильские вечеринки. Затем раздавал им места в первом ряду на моих концертах, бесплатные пропуска на мои мероприятия, а если кто-нибудь из них спрашивал, что с ними случилось, он все отрицал и угрожал отобрать билеты. Последние пять лет он издевался над моими фанатами. Все, что он сделал... это моя вина.

Я рыдаю, когда он заканчивает.

— Эй, это не твоя вина. Ни на секунду, слышишь меня?