Учитывая тот факт, что он прилетел сюда только для того, чтобы появиться в моем общежитии, я бы сказала, что это само собой разумеющееся.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки, обдумывая свой следующий шаг.

— Детка, пожалуйста, не заставляй меня умолять. Потому что я так и сделаю. Буду спать возле твоей гребаной двери, пока ты не согласишься выслушать меня. И перееду в этот гребаный коридор, если придется, — предупреждает он.

Приподнимаю бровь, беря его на слабо.

— Просто дай мне одеяло, и я так и сделаю. — Дает он понять, что не отступит.

Блядь.

Я еще пожалею об этом, не так ли?

Тяжело вздыхаю.

— Дай мне время одеться.

Глава 28

Кейн

 

До этого момента мне казалось, что день, когда Хэдли сказала, что я больше никогда ее не увижу, войдет в историю как самый ужасный день в моей жизни.

По иронии судьбы, сейчас, находясь в машине с девушкой, которую люблю, я понимаю, что этот день даже близко не сравнится с тем адовым кошмаром, который чувствую, сидя рядом с ней, без возможности достучаться до нее.

Она не сказала мне ни слова с тех пор, как мы сели в машину.

Даже не взглянула на меня.

Физически Хэдли здесь, но эмоционально она далека.

И не просто сторониться меня.

Похоже, она искренне ненавидит меня.

Хэдли прижалась к дверце машины, сидит практически ко мне спиной, что уничтожает возможность светской беседы.

Беру свои слова обратно.

Видеть, как она уходит, даже не входит в пятерку моих худших моментов жизни.

Осознавать, что единственная девушка, которую ты когда-либо любил, ничего к тебе не испытывает?

Поздравляю, теперь это дерьмо убьет меня.

Крохотная часть меня надеется, что это не так, но другая — чертовски напугана тем, что так и есть.

— Мы на месте, — сообщает нанятый мной водитель, заезжая в подземный гараж.

Возможно, я поступил глупо, когда заявился в общежитие Хэдли без охраны, но теперь нужно быть осторожным.

Наверняка те фотографии, где я стучусь в дверь Хэдли, одетый как гребаный серийный убийца, уже разлетелись по всему интернету, но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы СМИ узнали, где мы остановились.

Дреа и мой новый менеджер разрывали телефон на части с самого утра, когда узнали, что я свалил из Лос-Анджелеса, никому ничего не сказав.

Я уверен, что они никогда бы не одобрили поездку в Северную Каролину накануне суда, поэтому улизнул посреди ночи, сел на самолет и сделал то, что у меня получается лучше всего.

Последовал за Хэдли Куин.

Хотя, теперь мне начинает казаться, что вернуть ее будет не так просто, как посылать ей открытки и сувениры из всех стран, где я был, скучая по ней.

Конечно, я не ожидал, что она простит меня за пачку открыток, но надеялся, что это поможет мне заработать несколько очков. И поможет ей понять, что я никогда не забывал о ней, даже когда между нами были тысячи миль.

Я бы сделал все, что угодно, чтобы заставить ее поговорить со мной.

Шофер останавливает машину, и, поблагодарив его, я выхожу. Хэдли следует моему примеру, обходит машину, встречаясь со мной у лифта.

Двери разъезжаются, пропуская нас внутрь, и я вставляю ключ-карту в электронный считыватель, чтобы попасть на мой этаж.

Снова тишина.

Двери снова разъезжаются, открывая фойе роскошного пентхауса, который я спонтанно забронировал вчера. Круглые окна украшают стены, городские огни и лунный свет отбрасывают золотистый отблеск на открытую планировку.

Я нажимаю на выключатель в тот момент, когда мы выходим из лифта, готовясь к травмирующему путешествию, которое мне предстоит совершить по дороге воспоминаний.

Я потратил годы, пытаясь избавиться от этих воспоминаний, но сегодня я столкнусь с ними лицом к лицу.

Хэдли тихо ахает, когда зажигается свет, и даже я должен признать, что это невероятное место. Панорамный вид не только потрясающий, но и элегантный одновременно: современная мебель соседствует с тщательно подобранными произведениями искусства и открытой планировкой.

— Входи. — Я веду ее в гостиную, Хэдли следует прямо за мной.

Я направляюсь прямиком к дивану в центре комнаты и сажусь, жестом приглашая ее сделать то же самое. В ее голубых глазах мелькает неуверенность, но в конце концов она уступает и садится напротив меня.

У меня внезапно перехватывает дыхание.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Я могу принести тебе воды или...

— Давай ближе к делу. Ты хотел поговорить. Просто говори.

Черт. Она ведь не шутит, правда?

Мне это в ней всегда нравилось.

Какая она прямолинейная.

Она всегда говорила мне все как есть, как в тот раз, когда нашла меня после того, как я сорвал ее свидание с Кэлом, и устроила мне выволочку за то, что я оставил ее.

Или в тот раз, когда Хэдли обозвала меня за то, что я выходил из любой комнаты, в которую она заходила, и сказала, что не потерпит моего неуважения.