Прошлой ночью, после того как мы трахались в домике у бассейна, я отвел ее в свою комнату и предложил вместе принять душ. Она была только за. Проблема в том, что она отключилась, как только ее голова коснулась моей подушки, и у меня не хватило духу разбудить ее, поэтому я принял душ один.

Я жду, более весомых доводов.

— И что?

— Просто, я не хочу пахнуть тунцом.

Уголки моих губ подергиваются.

— Я не против суши.

Она смеется, и румянец на ее щеках становится ярче.

— Я серьезно. Я бы не хотела, чтобы ты даже прикасался ко мне там, внизу, не говоря уже о том, чтобы съесть меня.

Ясно, что ее не переубедить, поэтому решаю не спорить. Чем дольше я буду с ней спорить, тем больше времени пройдет, прежде чем она кончит мне на лицо.

— Хорошо, — уступаю я и звонко чмокаю ее в губы. — Но поторопи свою хорошенькую попку.

Она тепло улыбается.

— Обещаю.

Смотрю, как она выходит из моей комнаты. Мне нужны все мои силы, чтобы не пойти за ней в ванную, но я знаю, даже если она никогда в этом не признается, ей нужно побыть одной. Моя девочка такая независимая.

Это не значит, что следующие пятнадцать минут я не фантазирую, как она водит мочалкой по всему телу.

К тому времени, как дверь открывается и она выходит в одном крошечном полотенце, у меня уже синие яйца.

Чеееерт возьми.

Она смотрит на меня взглядом, который я чертовски хорошо знаю.

— Итак, на чем мы остановились? — спрашивает она.

Затем она медленно идет ко мне. Ей требуется чертово столетие, чтобы пересечь комнату, дразня меня и наслаждаясь каждой секундой моих страданий.

— Ползи, — говорю я ей, когда она останавливается у изножья моей кровати.

Она сомневается.

— Как ...

— Именно так, встань на четвереньки и ползи ко мне.

Вижу, как у нее перехватывает дыхание, но она не протестует, медленно придвигаясь ближе к матрасу.

Останавливаю ее.

— Сначала сбрось полотенце.

Она делает это.

Я окидываю ее беглым взглядом, запоминая веснушки на ее упругих сиськах, изгиб бедер и эту маленькую гладкую киску…

Боже, я знаю, мы мало общаемся, но я в долгу перед тобой за то, что ты хранил Хэдли Квин.

У меня перехватывает дыхание, когда она начинает ползти.

У нее такой взгляд. Который говорит, что она хочет всего, что я собираюсь ей дать, но, зная ее, мне придется вытянуть это из нее.

Желательно языком.

Я осознаю, что затаил дыхание, только когда она забирается на меня сверху, оседлав и лишая меня остатков самообладания.

— У тебя есть пять секунд, чтобы сесть своей киской мне на лицо.

На ее лице появляется застенчивая улыбка.

— Или что?

Я хмурюсь.

— Три секунды.

Мой обратный отсчет побуждает эту милую попку к решительным действиям.

Она делает это, но поворачивается так, что ее рот оказывается на одной линии с моим членом.

Иисус.

Понятно же, чего она хочет, и хотя я не возражаю против позы «шестьдесят девять», понятия не имею, как, черт возьми, смогу сдерживаться, пока она отсасывает мне, одновременно оседлав мой язык.

Мои руки обхватывают ее ягодицы, и я раздвигаю их, создавая идеальный вид.

— Черт возьми, детка, — рычу я, прежде чем наклониться вперед и схватить ее клитор зубами.

Я так сосредоточен на том, чтобы довести ее до оргазма, что почти не замечаю, как она стаскивает с меня штаны до колен. Мой член выпрыгивает наружу, тихие звуки, которые она издает, когда я целую ее половые губы, сводят меня с ума, и я стараюсь побыстрее довести ее до оргазма.

Ни за что не смогу трахнуть ее, если она будет продолжать в том же духе.

Ее рот обхватывает мой член, и я на мгновение запрокидываю голову.

Ага, у меня нет ни единого шанса.

Я с удвоенной силой нажимаю на ее клитор, посасывая и покусывая, пока она не начинает стонать вокруг моего члена. Я почти уверен, что ослеп, когда она берет меня в рот так глубоко, что ее начинает тошнить.

Ничего так не хочу, как наслаждаться тем, как ее язык кружит вокруг моего члена, когда она делает мне глубокий минет, но знаю, что если поддамся ее рту, то кончу ей в глотку еще до того, как заставлю кончить ее.

Засовываю в нее два пальца, захватывая зубами ее клитор и шлепаю ее попку так сильно, что отпечаток моей ладони будет виден целую неделю.

— О, боже, Кейн, — стонет она, и это мой знак продолжать.

Я ничего не меняю, ни своего ритма, ни круговых движений языка. Как-то она сказала мне, что парни часто меняют то, что они делают, когда девушки говорят им, как это приятно, вместо того чтобы продолжать, что делают, и удвоить свои усилия.

Понятия не имею, как мне удается не излиться ей в рот, но каким-то чудом я сдерживаю себя, поглощая ее, пока она не начинает покачиваться напротив моего рта. Движение ее бедер взад-вперед — моя первая подсказка.

— Черт, черт… Я... Это невероятное ощущение, — хнычет она, отпуская мой член и садясь.

Еще один стон.

Еще одно движение моего языка.