Даже не предупредил меня, но это не останавливает пульсацию моего клитора. Я задыхаюсь, когда он продвигается на дюйм вперед, доказывая, как я ошибалась. Он даже не вошел полностью.

Я пытаюсь приспособиться к его размерам, хватаясь за стену, ерзая вокруг него.

— Руки на задницу, детка, — приказывает он, и я понимаю, что снова убрала руки.

Я подчиняюсь, раскрываясь еще раз.

— Черт, вот так. Я хочу видеть, как ты всасываешь мой член.

Очередное движение его бедер, и моя грудь прижимается к стене. Следующее, что я осознаю, — это то, что он трахает меня, не обращая внимания на то, как громко мы это делаем. Есть что-то особенно грязное в том, что он открывает мою киску, когда входит в меня.

Он на мгновение отступает, но тут же снова врывается. Мои глаза закатываются куда-то к затылку, звук моего возбуждения и соприкосновения наших тел заполняет все пространство домика.

Кейн отпускает мой конский хвост, сам убирает мои руки с задницы и перехватывает их за спиной. Одной рукой он обхватывает оба моих запястья, ускоряя движения.

Я задыхаюсь, когда мое лицо соприкасается с чем-то холодным. У меня нет возможности отвернуться и я прижимаюсь к стене, пока Кейн снова и снова вгоняет в меня свой член.

Уверена, что он не смог бы сделать мне приятнее, чем сейчас, пока тот не прижимает меня спиной к своей груди, обхватывая одной рукой мои плечи и грудь, удерживая на месте.

Он отпускает мои запястья и свободной рукой скользит к моей киске. Кейн растирает меня быстрыми, решительными движениями, пробуждая оргазм, который, как я думала, давно прошел.

Он подводит меня к краю быстрее, чем, как я предполагала, это возможно.

Все мышцы напрягаются, стенки моего влагалища сжимаются вокруг него.

— Да, черт возьми. Кончи на мой гребаный член.

Его слова — вот пусковой механизм.

Тело сдается, мир вокруг меня исчезает во тьме. Ослепляющее наслаждение проносится сквозь меня, как ураган, и первобытный крик вырывается из моего горла.

— Боже, Хэдли, ты такая… Черт. — Он двигается жестче, сжимая мой клитор двумя пальцами.

Его рука взлетает к моему горлу, сжимая его, когда он толкается еще несколько раз и кончает в меня.

Слух — первое из всех чувств, которое возвращается ко мне, звук нашего затрудненного дыхания наполняет домик у бассейна.

Мы стоим так несколько минут, ощущая тяжесть реальности, возвращающейся к нам.

Кейн не сразу отстраняется, его губы касаются моей шеи. Он целует мое плечо, и от этой нежности все мои внутренности переворачиваются.

Я запрокидываю голову и ловлю его губы своими.

Мы целуемся несколько долгих минут, едва отрываясь друг от друга, чтобы набрать воздуха в легкие. Его слова всплывают у меня в голове, когда он проводит по изгибу моей челюсти кончиком указательного пальца.

Мы были предначертаны чертовыми звездами.

А я никогда не верила в судьбу.

Но он…

Легко.

Глава 23

Кейн

 

До этого я думал, что ничто не может сравниться с ощущениями, которые я испытываю, будучи на сцене.

Говорил себе, что ничто и никто не принесет мне столько кайфа, сколько выступления.

Разве может что-то сравниться с этим сюрреалистическим ощущением, которое испытываешь, глядя на толпу обожающих, визжащих фанатов?

Но это было до того, как у меня появилась маленькая рыжеволосая девчонка, которая умеет ставить меня на место.

И стало понятно, что быть крашем миллионов незнакомых людей совсем не так круто, как быть любимым этой девушкой. Теперь есть лишь один человек, которого хочу слышать, выкрикивающим мое имя — она.

— К твоему сведению, так пялится, на самом деле, совсем не романтично.

Хэдли приоткрывает один глаз, ее губы подрагивают в еле заметной улыбке, когда я возмущаюсь.

— Как, черт возьми, ты узнала?

Ну вот.

Если бы кто-нибудь мне сказал до начала лета, что я превращусь в какого-то влюбленного придурка, который смотрит, как его девушка спит, я бы покрутил пальцем у виска.

Дошло до того, что меня это даже не заботит.

Я сучка Хэдли.

— Как долго ты пялился, придурок? — спрашивает она, зевая.

Пожимаю плечами.

— Достаточно долго, чтобы понять, что ты спишь с открытым ртом.

У нее вырывается тихий смешок.

— Да, а ты разговариваешь во сне.

Она не первая, кто так говорит — Скар и другие участники группы упоминали это во время тура, — так что я знаю, что это правда, но старательно отрицаю, просто чтобы позлить ее.

— Чушь собачья.

— Это правда!

Моя малышка садится в кровати, проводя рукой по своим буйным рыжим волосам.

— Клянусь, я слышала, как ты трижды произнес имя Грея.

Моя улыбка мгновенно исчезает.

До этого момента я не помнил, что мне приснилось прошлой ночью, но она права. Мне приснился Грей, хотя правильнее было бы назвать «кошмар».

Давно мне не снились такие яркие сны.

Особенно с его участием.