Я чувствую, что меня вот-вот стошнит, когда в моей голове проносятся образы, лица, места и все сливается воедино.

Черт, я думал, все это исчезло.

— Ты в порядке? — Хэдли сразу же подмечает мою перемену.

Быстро прихожу в себя, отодвигая воспоминания о том дне на задворки своего сознания, убедительно улыбаясь.

— Я в порядке.

— Ты уверен? Какой-то ты бледный. — Она подносит руку к моему лбу, проверяя температуру, но я перехватываю ее, хватаю за запястье и притягиваю к себе.

Она смеется, и звук отдается прямо в моем члене, когда я обнимаю ее. Хэдли кладет голову мне на грудь, закидывает одну ногу мне на бедра и нежно целует меня в грудь.

— О чем был твой сон? — спрашивает она, обводя контур моей татуировки кончиком пальца.

— Я не помню, — вру я.

— Ну, а ты хочешь знать, о моем сне?

Киваю.

— Расскажи мне.

Глаза цвета океана заглядывают в мои, и я обхватываю ладонью ее лицо, проводя большим пальцем по ее нижней губе.

Черт, от нее захватывает дух.

Настолько, что на нее чертовски больно смотреть.

— Мы с тобой участвовали в скачках в продуктовом магазине, и если бы мы проиграли, нас бы окунули лицом в ведро с острым соусом.

Я фыркаю.

— Черт возьми. Мы хотя бы выиграли?

— Нет, но я не собиралась позволять им утопить нас в остром соусе, поэтому вытащила из кармана джинсов кокосовый орех и кинула в них.

Я сдерживаю смех, наматывая прядь ее волос на палец.

— В кого?

Она драматично закатывает глаза.

— Люди, заставляющие нас участвовать в скачках в продуктовом магазине, не заморачивайся.

Мы смотрим друг на друга и безудержно смеемся.

Боже, этот ее смех.

Он хриплый, низкий и такой чертовски красивый.

Мгновение спустя он затихает, и лучезарная улыбка на ее губах исчезает вместе с ним.

Как будто она только что что-то осознала, и это что-то высосало из ее тела всю радость до последней капли.

— Что не так? — Кладу руку ей на поясницу.

— Я думала о костре.

О.

Это.

Прошлая ночь была дерьмовой.

Не утверждаю, что я святой, но даже она должна признать, что Кэл просто напрашивался, чтобы ему выбили зубы. Конечно, он был пьян в стельку, но тому, что он ей сказал, нет оправдания.

Никто не может так разговаривать с моей девушкой, чтобы это сошло ему с рук. Достаточно того, что он подкатывал к ней, когда она ясно дала понять, что тот ей не интересен, но сказать о Грее? После этого Кэл ни за что не вернулся бы домой без синяка под глазом.

Беспокойство омрачает ее черты.

— Как ты думаешь, Джейми злится на меня?

Я приподнимаю бровь.

— С чего бы ей злиться?

— Ну, я не знаю. Может быть, потому, что я дважды отвергла ее брата. О, и мой парень ударил его по лицу.

Ее парень.

Слышать, как она это говорит — почти оргазм. Если бы мы не были в разгаре серьезного разговора, я бы достал свой телефон, попросил ее повторить это еще раз и использовал бы это дерьмо в качестве мелодии звонка.

— Ты никогда не была из тех, кто принимает «нет» в качестве ответа. — Я глажу ее по спине.

Она слабо кивает, отводя грустные щенячьи глазки и покусывая внутреннюю сторону щеки.

Господи, я почти уверен, что засунуть руку в блендер было бы не так больно, как видеть ее такой.

— Эй. — Приподнимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Это не твоя вина. Джейми все поймет.

— Надеюсь.

Думаю, что так и будет — по крайней мере, она на это надеется, — но это не успокаивает ее демонов. Это разрывает ее на части и заставляет меня чувствовать себя безумно беспомощным.

— Черт, просто... иди сюда.

Слова слетают с моих губ прежде, чем мой мозг успевает их обработать.

Следующее, что я осознаю, как обвиваю рукой ее шею и прижимаюсь губами к ее губам с такой силой, что у нее перехватывает дыхание.

Хэдли отвечает мне как и всегда: приоткрывая рот, приглашая мой язык внутрь.

Наши языки встречаются, пробуя друг друга на вкус и заставляя ее отчаянно нуждаться в кислороде. Сжимаю ее попку прямо через шортики и сжимаю до тех пор, пока мой член не натягивает мои спортивные штаны.

Другую руку опускаю на ее обнаженное бедро, пальцами впиваясь в ее плоть, словно пытаюсь оставить на ней свой след, чтобы знать, кому она принадлежит.

Черт, мне нужно попробовать ее на вкус.

Сейчас.

— Оседлай мое лицо, — говорю я, отстраняясь.

Ее голубые глаза вспыхивают, она высовывает язычок, облизывая нижнюю губу.

О, она этого хочет.

Я знаю, что говорит язык ее тела, и она жаждет, чтобы я поклонялся ее киске.

— Я еще не принимала душ, — говорит она так, как будто это имеет весомое значение в том, что я собираюсь сделать. — Я уснула, не приходя в себя.

Ах, да.