Генерал ведет лошадь к маленькой двери в задней части дворца. Прежде чем я успеваю соскользнуть на землю самостоятельно, он спешивается, берет меня за талию и помогает спуститься. Только я открываю рот, чтобы отчитать его, как из темной двери выскакивает мальчишка и берет лошадь под уздцы.

Мальчик склоняет голову, когда генерал благодарит его, прежде чем исчезнуть в слабом свете, льющемся из дворцовых стен. Сгорая от любопытства, я следую за мужчиной в теплую кухню, сложенную из толстого серого камня. Длинный тяжелый деревянный стол стоит в центре; комната освещена лишь уютным свечением угасающих углей в большом очаге.

Кресло-качалка перед ним скрипит, раскачиваясь. В нем сидит старая женщина; тонкое одеяло наброшено на колени и собирается у лодыжек. Темные глаза смотрят из-под глубоко морщинистого лба и густой копны белых волос. Она улыбается.

— Зейвиан, мальчик мой. — Ее глаза сужаются, глядя на него, когда она перебрасывает одеяло через подлокотник кресла. — Ты похудел. Тебя что, не кормят? Идем, я налью тебе миску рагу.

— Спасибо, Медиа, но мне нужно проводить юную леди в ее комнату, — говорит он, останавливая ее движение поднятием руки.

Старуха оценивающе смотрит на меня из-под нахмуренной брови.

— И кто ты такая будешь? — спрашивает она.

Я представляюсь, но это мало помогает смягчить ее выражение лица.

— Ты придешь ко мне снова. Скоро. Я хочу знать, что это за женщина, которую Зейвиан тайком проводит во дворец глубокой ночью. — Она хмыкает и кивает, словно только что подтвердила мое согласие на ее приглашение. — Раз с этим решили, лучше проводи юную леди в ее комнату, пока час не стал еще более неприличным, чем сейчас.

— Да, Медиа. — Генерал кивает ей и выводит меня из кухни через длинные мраморные залы. Я чувствую взгляд старухи на себе, пока полностью не скрываюсь из виду.

Дворец спит, ни души не бодрствует, кроме стражи. Единственный звук — цокот сапог генерала, эхом отдающийся в такт его шагам. Серебряный шрам на его виске мерцает, когда он проходит через длинные полосы лунного света, проникающие сквозь окна в коридоре.

— Почему мы пошли этим путем? И кто это был? — интересуюсь я.

Он указывает на коридор справа, и я поворачиваю, позволяя ему вести меня через лабиринт, ставший моим нынешним домом. Он гораздо обширнее, чем крепость Ла'тари, в которой я выросла.

— Медиа присматривала за Ари и Ришем, когда они были детьми. Как и ты, она из Ла'тари, но переехала жить в А'кори, когда была моложе. Примерно за двадцать лет до войны.

— Она человек, — говорю я рассеянно, больше себе, чем генералу.

— Тебя удивляет, что у детей фейнов была няня-человек? — спрашивает он. Он вскидывает бровь, глядя на меня, словно я уже должна была это понять; непослушная прядь эбеновых волос падает ему на глаз.

Я качаю головой.

— Дело не в этом. Я просто думала, что Ари старше.

— Я не скажу ей, что ты это сказала.

Я щурюсь на него. Все фейны перестают стареть в тридцать лет, он понимает, что я имею в виду. Я ошибочно полагала, что раз Ари была на войне, она была старше, когда та началась. Если они были детьми, когда пришла Медиа, ну, она едва ли старше меня более чем в два раза. Для них, я полагаю, она всё еще совсем ребенок.

— Я провел тебя через кухню, чтобы показать, где находятся наши покои, если возникнет нужда, — говорит он.

Его комната и комнаты его спутников находятся совсем недалеко от моей. Комнаты Ари и Риша ближе всего, а покои генерала отделены от них несколькими закрытыми дверями, о которых он не распространяется. Вероятно, это комнаты для других, кто остается при дворе по милости короля.

До моей комнаты идти быстро, и я бы предпочла этот путь парадному входу во дворец, если бы не приходилось сталкиваться нос к носу с Медиа каждый раз, когда я захожу на кухню. Не то чтобы я боялась этой женщины, но она казалась довольно заботливой по отношению к генералу и, возможно, немного подозрительной ко мне. Мне не пойдет на пользу, если эта женщина будет допрашивать меня каждый раз, когда я вхожу или выхожу. Несомненно, она будет докладывать ему о каждом моем шаге.

Он останавливается перед моей комнатой и задерживается, изучая взглядом дверь.

— Если я оставлю тебя здесь, ты пойдешь спать? — спрашивает он.

— Честно говоря, я немного боюсь отвечать на это после того, что случилось в прошлый раз, когда ты спросил, — дразню я.

Его рот сжимается в тонкую линию.

— По крайней мере, в следующий раз выходи через двери.

Я улыбаюсь его требованию.

— Ничего не обещаю.

Распахнув дверь, я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, прежде чем войти внутрь, и говорю:

— Спасибо за штаны.

Его глаза метнулись к моим ногам, и он кивает. Когда его взгляд опускается к моим ступням, он хмурится, замечая состояние моих грязных тапочек. Они не идеальны для хождения по лесу, но это был мой единственный вариант. Придется их выбросить. Этот истерзанный комок грязи уже не спасти.

Его глаза скользят обратно к моим, и лицо смягчается.