Быстрый взгляд, и я вижу, что высокие разрезы платья сместились, обнажив клинки из фейн-камня. Это ошибка, о которой я наверняка буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Мерцающие полотнища платья драпируются между моих бедер, собираясь на мраморе подо мной.

— Клянусь, я взяла их только для защиты, если придут Ватруки, — говорю я.

— Это было мудро, — женский шелковистый голос ласкает мой слух, и кожа на руках покрывается мурашками.

Рискнув взглянуть вверх, я вижу, как тело Торена напряглось; он стоит лицом к высокому силуэту, который выплывает в тусклый свет.

— Бесполезно, но мудро, — она улыбается.

— Вос, — произносит Торен с тихим предупреждением. Воздух вышибает из моих легких, когда это имя наконец обретает смысл в моем смятенном разуме.

Ее гибкая фигура покачивается при ходьбе; длинное черное платье сливается с тенями, темные волосы поблескивают, когда порыв ветра с северных хребтов перебрасывает их через плечи.

— Торен, — говорит она в приветствии. — Прости, что подслушивала, но я не могла не услышать.

Она цокает языком, глядя на меня, когда я рискую подняться на ноги рядом с Тореном. Сжимая клинки в ладонях, я прячу их от ее взгляда, прижимая к тыльной стороне предплечий.

— Уходи, Вос. Я попрошу только один раз, — угрожает Торен, и я невольно задаюсь вопросом, достаточно ли его дара, чтобы сравниться с ее силой.

Думаю, что нет, когда она смеется. Пренебрежительно махнув рукой на мужчину, она говорит:

— Отдай мне девчонку, и я уйду. Она — единственная причина, по которой я пришла сюда сегодня вечером.

У меня внутри всё холодеет от ужаса, когда она предлагает Торену простое решение его проблемы. Отдать Дракай. Жизнь, уже висящую на краю его милосердия — мою жизнь — как подношение его врагу. То, что умиротворит ее, хотя бы на эту ночь.

— Я не могу, — говорит он просто, удивляя меня тем, что встает между нами.

— Неужели? — мурлычет она. — В таком случае, я уверена, ты поймешь.

По мановению ее руки Торен кряхтит, и в следующее мгновение мужчина летит по воздуху. Он останавливается, столкнувшись с толстой каменной стеной крепости; тошнотворный хруст разносится в ночи, прежде чем он падает на землю бесформенной грудой.

Она склоняет голову набок, наблюдая за мной.

— Я думала, твоя смерть заставит меня почувствовать себя лучше, — признает она. — Но ты — ничто, и даже я забуду твое лицо через несколько коротких лет.

Я заставляю свои ноги держать меня, когда она шагает в мою сторону.

— Я бы хотела растянуть это подольше, — говорит она, — не торопиться с тобой. Мне бы понравилось смотреть, как ты страдаешь, как страдала я, но месть есть месть, и я получу свое.

Она машет рукой в мою сторону, и я не могу сдержать пружинистое напряжение тела, вздрагивая, но мой взгляд остается прикованным к женщине. Если мне суждено умереть, я не позволю ей увидеть страх, который кровоточит во мне, пачкая саму суть моего существа. Лед ползет по позвоночнику, даже когда мои вены вспыхивают, словно вот-вот загорятся, и воздух вышибает из легких. Женщина хмурится, опуская руку, и мой демон разворачивается внутри меня.

Злобная улыбка овладевает ее чертами; выражение ее лица искренне довольное, когда она произносит:

— Шивай латрек, Валтура.

Она делает еще один грациозный шаг в моем направлении. Я смещаюсь в сторону, не желая поворачиваться к женщине спиной. Я пробираюсь к более широкой поляне среди растительности, где мне будет легче защищаться, если дойдет до драки.

— Я думала, мне придется сжечь каждый лес в Браксе, чтобы найти тебя, — говорит она с ликованием. — А все это время Зейвиан прятал тебя здесь. Умно.

Ее слова не имеют значения. Каждая мысль, существующая во мне, сосредоточена на одной простой задаче. Выжить. Я обхожу внутренний двор в защитной стойке, ища выход, любой способ избежать неизбежности моего будущего, если я окажусь в ее досягаемости.

— Если бы я не разыскала тебя после того, как ты убила моего спутника, я могла бы не заметить тебя в этом обличье, — говорит она. — Ошибка, которую я больше не совершу.

Громкий щелчок массивной двери в дальнем конце комнаты привлекает ее внимание, и я срываюсь с места. Ныряя под низкие ветви, отягощенные мириадами цветов, я огибаю высокие кусты, покрытые густыми восковыми листьями. Я направляюсь к любому из открытых окон, которые позволят выбраться на северные лужайки. Желудок сжимается от ужаса, когда ее смех преследует меня; женщина следует за мной по пятам.

Каждое окно с грохотом захлопывается в тот момент, когда я тянусь к нему. Каждая попытка метнуться к проему и обрести свободу стоит мне лишь драгоценных дюймов того небольшого пространства, что остается между нами. Пока я не оказываюсь лицом к лицу с Вос, прижатая спиной к прохладной каменной стене дворца.

— Шивария!