Я не думаю об этом, когда он наносит удар, и я его отбиваю. Схватив его за руку, я позволяю своему весу увлечь меня к земле и подсекаю его ногу своей стопой, нанося удар по колену со всей силой ноги. Я уже на ногах, когда мужчина падает с ревом боли, сустав его ноги вывернут под неестественным углом.

Его крика достаточно, чтобы привлечь внимание одного из его союзников. Мужчина со шрамами и багровой меткой, опоясывающей предплечье. Воспользовавшись моментом, мастер теней обрушивает смертоносную серию ударов на другого мужчину. Его тело падает на землю как раз в тот момент, когда я отражаю удар шрамированного фейна, чье внимание теперь прочно приковано ко мне. Его поверженный товарищ изрыгает поток того, что я могу принять только за проклятия, указывая на меня с земли и вынимая из ножен на бедре клинок.

Я должна была двигаться быстрее, знаю, что должна была. Должна была прикончить его до того, как мое внимание перехватил другой. Еще один урок, усвоенный горьким опытом: опасность отчаянного и раненого противника. Урок, который я, по-видимому, усвоила недостаточно хорошо.

Годы тренировок с Бронтом обострили мои рефлексы и превратили каждое заученное движение в чистый инстинкт, но если я думаю, что готова к бою, то мои провальные попытки нанести хоть один удар фейну передо мной доказывают, что я ужасно ошибаюсь. Это почти невыполнимая задача — сосредоточиться на кулаках, которые он выбрасывает в мою сторону. Мое внимание разделено между мужчиной передо мной и мужчиной на земле, который взвешивает кончик кинжала в пальцах, выжидая брешь в моей обороне, чтобы вонзить в меня клинок с расстояния.

Я пропускаю ошеломляющий удар по лицу, моя губа лопается, и тонкая струйка крови бежит по подбородку. Нет никаких сомнений, что в этот момент я позволила себе стать слишком уязвимой. Мне требуются все мои навыки, чтобы просто защищаться от града ударов, которые он обрушивает на меня, стараясь при этом держать его тело между собой и его другом. Когда я представляла себе войну, картина боя в моем воображении была иной. Здесь нет удара за удар, нет крови за кровь.

Облегчение — единственное, что я чувствую, когда мастер теней уклоняется от атаки, огибает своего противника, выхватывает клинок из руки лежащего фейна и вонзает его ему в грудь. Фейн хрипит, его тело обмякает, и на мгновение внимание моего атакующего переключается на теперь уже безжизненное тело, оставляя его совершенно открытым.

Это грандиозный издевательский жест, говорящий всё без единого слова. Я для него — не то, чего стоит бояться, не стою усилий, чтобы держать на мне взгляд.

Я рано усвоила на тренировках с Бронтом, что высокомерие может стать смертным приговором, и я не собираюсь упускать его ошибку. Я использую этот момент, чтобы доказать ему, какую оплошность он совершил, повернувшись ко мне спиной. Рванувшись вперед, я выбрасываю кулак, целясь ударом в центр его горла. Простой удар, не требующий большой силы, чтобы свалить более крупного противника. Мой кулак уже на полпути к цели, когда сердце резко подпрыгивает к горлу. Я вижу её, свою ошибку. Это мое высокомерие мне следовало осознавать, а не его; он разыграл меня, как дурочку.

Он ухмыляется, перехватывая мою руку, и резко разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди. Он фиксирует мою руку за спиной, выкручивая ее так, что грозит сломать. Мой взгляд встречается с глазами мастера теней в тот момент, когда мужчина позади меня выхватывает кинжал из ножен на бедре и заносит его в побелевшем кулаке высоко над головой.

Какой-то отдаленной частью сознания я понимаю, что сейчас я всего лишь отвлекающий маневр, не более чем обуза. Мастер теней наносит удар своему последнему противнику, заставляя того выругаться и пошатнуться; струя крови хлещет из его носа, заливая нижнюю половину лица густой багровой маской.

Мастер теней использует короткую передышку, чтобы оглянуться на меня, и я чувствую, как мужчина позади меня смещается, его тело напрягается, прижимаясь к моему, и он замахивается, чтобы вогнать клинок мне глубоко в грудь. Я не сомневаюсь, что рана будет смертельной, и стараюсь взглядом попросить прощения у своего учителя. Мне следовало быть лучшей ученицей.

Раненый фейн, противостоящий мастеру теней, приходит в себя, стирая скользкий слой крови с подбородка и стряхивая капли на лесную подстилку. Он завладел одним из обсидиановых кинжалов мастера. Не знаю, куда делся второй, — без сомнения, он торчит в теле одного из павших. Фейн движется, чтобы нанести удар, как раз в тот момент, когда я чувствую, что мой захватчик вкладывает силу в замах клинка.

Я не могу сдержать гримасу, глядя, как мастер теней бросается ко мне, подставляясь под удар мужчине за своей спиной. Глаза фейна вспыхивают, видя представившуюся возможность, и мастер теней получает удар кинжалом в плечо, делая выпад и быстро обезоруживая мужчину, который держит меня. Не знаю, кто из нас удивлен больше, когда мастер теней одним плавным движением разворачивает нацеленный мне в шею кинжал против моего захватчика, и тот валится на землю.

Резко развернувшись к мужчине, атакующему его со спины, мастер теней проскальзывает клинком между ребер фейна, пронзая его сердце.