И тут я их слышу. Мужские голоса просачиваются сквозь деревья — я насчитываю четыре разных, которые могу различить. Они не поняли, что мы здесь, иначе бы притихли, приближаясь к нам. Я хмурю брови. Это не имеет смысла.

Напряжение исходит от моего спутника волнами. Разумеется, он увел бы нас с их пути, если бы они нас не заметили. И какая угроза посмела бы забрести так близко к крепости? Кожу покалывает, ужас пропитывает вены, когда одно простое слово скользит по лесной подстилке, как плоский камень по зеркальной глади озера, и достигает моих ушей.

— …дурах…

Я заставляю дыхание выровняться, а узлы мышц в плечах расслабиться, пока мой разум хватается за любую возможную причину, почему я слышу речь фейнов. Чужие голоса и само слово, возможно, не заставили бы меня так нервничать — в конце концов, мы должны жить в мире, — но от позы мужчины, стоящего передо мной, разит насилием.

Глубокий смех эхом разносится среди деревьев, прежде чем голоса резко обрываются. Момент безошибочно узнаваем, и мое подсознание прячет его как жизненно важную информацию. Это простая ошибка с их стороны: их голоса дрогнули в тот миг, когда они поняли, что мы здесь. Их молчание — простое, непреднамеренное признание того, что они нас заметили.

Задолго до того, как я вижу, как они выходят из-под темного полога, я чувствую на себе их взгляды. Пятеро мужчин появляются из теней. Они первые из их рода, кого я когда-либо видела, и они далеки от кошмарных чудовищ, которых я рисовала в воображении ребенком. Их черты почти человеческие, но более резкие и четкие, с пугающей и безошибочной потусторонней красотой, которая, несмотря на опасность, манит меня. Я всегда полагала, что заостренные кончики ушей будут самым простым способом отличить их от людей. Теперь я понимаю, что на Терре нет такой завесы, в которой их можно было бы принять за смертных, с острыми ушами или без.

В каждом их шаге к нам сквозит смертоносная грация, и я никогда не чувствовала себя больше похожей на добычу. Даже со сведенными бровями и глубокими морщинами, подчеркивающими их хмурые гримасы, они прекрасны, и я никогда не чувствовала себя менее достойной титула Феа Диен, чем в этот момент.

— Шивай латрек. — Эти слова, исходящие от мастера теней, заставляют меня вздрогнуть.

Даже фейны запинаются в своем приближении; их дискомфорт очевиден, когда он обращается к ним на их родном языке.

— Шивай тиен, — отвечает крупный мужчина, возглавляющий их, и его хмурый взгляд становится еще мрачнее.

Они обмениваются взглядами между собой, прежде чем их лидер кивает головой в нашу сторону, и, как один, они продолжают движение к нам. Я подавляю дрожь, когда капля пота стекает между лопаток. Ошибиться в намерениях, написанных на их лицах, невозможно. Так же легко, как я могу определить, что это закаленные в боях солдаты по тому, как они движутся по маленькой поляне, я могу сказать, что они не намерены отпускать нас отсюда живыми.

— Ма'хи вей'ру лай'ан ка'вар ди'еш на'вей, — говорит мастер теней на этом незнакомом языке. Мне требуется вся сила воли, чтобы не перевести взгляд и не уставиться на него, пока он говорит.

На этот раз в шагах мужчин нет колебаний, когда крупный фейн во главе их процессии отвечает с ухмылкой:

— Ла'тари дурах, вье'ди тиара вей'на эн валтура.

Мой разум мечется, и я быстро загоняю его обратно в мирный комфорт того пространства, которое он занимает на спарринг-ринге. Я заставляю себя успокоиться и оценить ситуацию, но времени на раздумья нет: они веером расходятся, стратегически занимая позиции вокруг нас. Они осторожны и остаются вне зоны поражения, окружая мастера теней.

Мое сердце готово разорваться в груди, пока мир замедляется. Мастер теней делает выпад вперед, смещается вправо и наносит сокрушительный удар в грудь высокого широкоплечего мужчины. Тело с глухим стуком валится на землю, и вокруг меня разверзается сущий халиэль.

Мгновенно они набрасываются на него в ярости, все, кроме одного. Крупный мужчина, возглавляющий их, огибает схватку, несмотря на попытки мастера теней остановить его. Он выше и больше меня на голову, шире и, безусловно, сильнее. Но Бронт не зря годами учил меня, как побеждать врага не одной лишь силой. Я рано усвоила, что всегда найдутся те, с кем мне не тягаться в мощи.

Переступая ногами, я готовлюсь к его атаке. Его глаза метнулись вниз, озадаченное выражение мелькнуло на лице, когда он изучает мое движение, но этого едва ли достаточно, чтобы его остановить. Он одаривает меня самодовольной улыбкой. Такую я видела у каждого Дракай, которого Бронт выставлял против меня годами, и каждый из них узнавал, что их мускулы — ничто против отточенного мастерства. Каждый урок, усвоенный мною на ринге, дался нелегко, и, возможно, мне следовало бы пожалеть, что этот урок будет стоить мужчине жизни.