— Я не жду, что ты поверишь хоть единому моему слову, генерал. Ты предельно ясно дал понять, что не доверяешь мне.

Он свирепо смотрит на меня, и я обнаруживаю, что мне немного комфортнее с такой версией мужчины. С мрачным и полным ненависти я могу справиться; меня пугает нежный мужчина с мягким прикосновением. Я понятия не имею, как вести себя с этой его версией.

— Я устала, — говорю я.

Это не ложь, но он смотрит на меня так, словно пытается определить истинность этого заявления.

— Хорошо.

Как только он произносит это, я иду к кровати, уверенная, что услышу щелчок двери за его спиной, когда он уйдет.

— Дай мне проверить твои раны, и я уйду.

— Ты сам видел, как Каден исцелил меня, — возражаю я, разворачиваясь, чтобы пронзить его взглядом, полным чистого раздражения.

— Поскольку исцеление никогда не гарантировано, а тебе нельзя доверять в том, чтобы сказать мне, когда ты ранена, я посмотрю сам, прежде чем оставлю тебя, — говорит он.

Уверена, я заливаюсь густой краской, когда неохотно киваю в знак согласия. Это небольшая плата за его уход, и я не сомневаюсь, что он простоит здесь с мрачным видом всю ночь, если я не позволю провести осмотр.

Он широкими шагами пересекает комнату, и я внезапно задаюсь вопросом, какую именно ночную сорочку я рассеянно надела. Он обхватывает мою челюсть, и я расслабляю мышцы шеи, позволяя ему повернуть мою голову в сторону, чтобы он мог тщательно меня осмотреть. Его большой палец очерчивает линию моей щеки, где был порез, и его брови сдвигаются, челюсть напрягается, когда палец гладит дальше линии исцеления, проходя под моей губой.

Дыхание перехватывает в груди, как раз когда он выпускает свой вздох и скользит руками вниз по изгибу моей талии, пока не развязывает свободный узел моего халата. Он медленно раздвигает полы ткани, стягивая его с моих плеч, позволяя шелку упасть на пол и собраться у моих лодыжек.

— Судьбы, — выдыхает он, сжимая мою талию и делая еще один шаг ко мне. — Ты так красива.

Это признание ошеломляет меня, и щеки горят под жаром его взгляда. Быстрый взгляд вниз на мою ночную сорочку заставляет живот трепетать по иным причинам. Две бретельки удерживают белую полупрозрачную комбинацию на моих плечах; ткань настолько тонка, что я уверена: он может видеть розовую плоть в центре моей груди. Сорочка едва опускается ниже бедер, открывая больше, чем даже платья А'кори. Я сжимаю бедра, жалея, что не надела тот изящный лоскуток кружева, который фейны, по-видимому, считают разумным нижним бельем.

Его голубые глаза полыхают огнем, когда большой палец очерчивает линию под моей грудью, где был порез. Удовлетворенный, он продолжает движение к тому месту, где у меня был перелом на боку; его прикосновение мучительно медленное и нежное. Я вздрагиваю от этого ласкового внимания, и он свирепо смотрит туда, где его рука теперь покоится на исцеленном переломе; моя кожа скрыта прозрачной тканью.

— Ты все еще ранена, — его брови хмурятся, когда он это говорит.

Я качаю головой.

— Просто щекотно.

Он выдыхает, наклоняет голову, пока его лоб не касается моего, и обхватывает мое лицо обеими руками, тихо говоря:

— Я хочу знать это.

— Что? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Что тебе щекотно, — шепчет он. — Где тебе щекотно. Где тебе нравится, когда тебя целуют. — Я судорожно втягиваю воздух, и у меня всё переворачивается внутри. — Как тебе нравится, когда тебя касаются.

Его руки скользят с моей челюсти, почтительно оглаживая линию шеи. Мои глаза закрываются со вздохом, когда его большие пальцы слегка надавливают на уязвимую плоть горла. Его вздох вторит моему, полный чистого удовлетворения от моей реакции на его прикосновение.

— Что еще тебе нравится, миажна?

В тот момент, когда эти слова срываются с его губ, у меня внутри все скручивается.

Прежде чем я успеваю подумать, он преодолевает то небольшое расстояние, что оставалось между нами, и захватывает мой рот своим. Жесткая требовательность его желания — прямой контраст с его полными, мягкими губами. Каждый нерв в моем теле отзывается ему, даже когда жало его слов пронзает сердце.

Словно маяк под кожей, вспыхивает молния, посылая нарастающее пламя желания в самый мой центр. Кто знал, что одни лишь губы могут дарить такое наслаждение?

Я едва осознаю себя, когда мои руки сжимают ткань его туники; мой разум путает мужчину передо мной с тем, кто касался меня так в последний раз. Он ослабляет хватку на моей шее, позволяя мне притянуть его тело к себе. Его твердая плоть прижимается к моему животу, и он проглатывает стон, срывающийся с моих губ, когда его пальцы касаются тончайшей ткани, отделяющей его от чувствительной плоти моих сосков.