— Интересно, что бы ты подумал, — тихо сказала я, поджимая под себя ноги, сидя под качающимися осинами. — Что бы ты сказал? Я уже три дня только и делаю, что звоню, пытаюсь всех разыскать, и я просто не знаю, успеем ли мы вовремя.

Деревья становились золотыми — верный предвестник осени. Обычно я обожала это время года, как листья играли с солнечным светом, превращая горы в мягкое пламя. Но сегодня эти листья казались отсчётом, словно даже сама природа бросала нам вызов.

— Сказал бы ты им, что это безумие? Снова начать то, что унесло тебя в тот раз… Или напомнил бы, что команда всегда была нашей второй семьёй? — Ветер унёс мой голос туда, где я молилась, чтобы папа мог его услышать.

Здесь, за гребнем, я чувствовала его ближе, чем когда сидела на скамейке кладбища в Аспене. Его тело, возможно, и было там, но душа — здесь. Как же иронично, что всё началось именно отсюда. Я посмотрела в ту сторону, где раньше стояло дерево, на котором он вырезал наши с ним инициалы, но теперь его не было — очередная жертва пожара. Этот кошмар забрал тогда всё — все фотоальбомы, все формы, каждую материальную частичку моего отца, кроме крови в моих венах.

И памяти о нём. Этого у меня не отнять.

— А вот и ты, — раздался голос Баша, когда он вышел из-за деревьев.

— Привет, — ответила я, чувствуя, как грудь сжалась, а желудок наполнился нервами. Какого чёрта я вообще думала, что моё сердце не впустит его так же легко, как тело, снова ложась с ним в постель? — Как прошло с мистером Хартвеллом?

Он сел рядом, оперев локти на колени.

— Странно было видеть его директором, но всё прошло хорошо. Он сказал, что поддержит нас.

— Хорошо. — Меня накрыла волна облегчения, вместе с которой ушло и напряжение. Сосредоточиться на команде было легко — всё остальное только мешало. — Я дозвонилась до Инди. Она с нами. — Найти эту девчонку где-то в глуши Монтаны стоило чуда.

— Маршалл? Как, чёрт возьми, ты её нашла?

— Много звонков и ещё больше одолжений. Возможно, я теперь кому-то должна своего первенца. Я дам тебе знать.

Хотя, впрочем, это вряд ли будет твой ребёнок — мы же просто в статусе интрижки.

Недоверчивая улыбка на его лице стоила всех услуг, о которых я попросила.

— Спасибо. — Он убрал с моего лица прядь волос, заправив её за ухо.

— Как ты меня нашёл?

— Твоя мама.

Вот дерьмо.

— И как прошло?

— Я выжил, — поморщился он. — Едва. Она меня люто ненавидит. И, знаешь, я её не виню.

— Она тебя любит. Она ненавидит то, что ты сделал. Это не одно и то же.

— А так бывает?

Мы встретились взглядами, и между нами закрутилась та самая энергетическая волна — почти осязаемая.

— Бывает.

Потому что я тебя люблю.

Потому что я ненавижу, что ты не останешься.

Он прочистил горло: — Сначала я зашёл в твой офис, чтобы найти тебя…

Я уставилась на золотистые листья осин.

— Ну, вообще-то, я там уже не работаю.

— Так мне и сказали. — Он сделал паузу, а потом провёл рукой по лбу. — Это из-за меня?

— Это было из-за собрания, — пояснила я. — Я ушла сразу после него.

— Чёрт. Почему ты мне не сказала?

Я протянула руку и разгладила маленькие морщинки у него на лбу.

— Из-за этого взгляда. Что ты сейчас чувствуешь?

— Чувствую себя ужасно виноватым за то, что поставил тебя в такую ситуацию.

— Именно. Я взрослая женщина и сделала свой выбор. Ты не должен чувствовать вину за моё решение. Оно моё и только моё.

Он ладонью обхватил мою щеку, и я прижалась к его тёплой руке, наслаждаясь тем, как моё сердце одновременно замирало и бешено колотилось — так умел влиять на меня только Баш.

— Всё это будет зря. У нас всё ещё не хватает трёх человек.

— У нас есть ещё десять дней, — напомнила я ему.

Он отвёл взгляд, и волна тошноты снова накрыла меня с головой.

— Что ты от меня скрываешь?

— Нас с Райкером вызвали обратно. В Северной Калифорнии пожар.

Я постаралась не поддаться холодному страху, охватившему сердце.

— Понятно. Потому что вы в одной команде Hotshot.

— Да. Мы улетаем через несколько часов.

Я кивнула, осторожно убрав его руку от своего лица. — Ладно. Хорошо. Ладно.

— Эмерсон, — тихо сказал он. — Прости. Я никогда не хотел, чтобы ты через всё это проходила.

— Всё нормально, — ответила я, натянуто улыбаясь. — Не извиняйся. Это твоя жизнь. И не то, чтобы мы были… ну, ты знаешь…

Вместе.

Нет, я не настолько глупа. Я по уши влюблена в него — всегда была. Это никогда не изменится, а он никогда не останется.

— Нет, не знаю, — отрезал он.

— Я тоже, — прошептала я. — Но тебе пора. Зачем ты вообще поднимался сюда пешком?

Он взял мою руку и поцеловал ладонь.