— Она хорошо выглядит, брат. Хотя, впрочем, она всегда выглядела хорошо. Я наблюдал, как она взрослеет, потому что, в отличие от некоторых, я здесь бывал… ну, чаще, чем никогда.

— Нокс, — теперь уже рычал я.

— А как ты думаешь, кто помог ей выбраться из дома твоей мамы, когда ты оставил её одну в своей постели? Она позвонила мне. Знаешь про её первого парня — примерно через год после того, как ты уехал? Когда она застряла на той вечеринке в Ганнисоне, а я был дома на Четвёртое июля. Снова я. Она тогда только рассталась… Ревела не потому, что переспала с ним…

Всё моё бешенство застыло льдом. Мышцы онемели.

— …а потому, что это был не ты, — закончил он.

— Я знал про него, — тихо сказал я. Голос ровный, как лезвие. Нокс бросил взгляд на Райкера, тот кивнул.

— Хорошо. Потому что ты мне как брат, но, чёрт возьми, то, что ты с ней сделал? Ты хоть раз оглянулся назад, прежде чем начать трахать всё, что шевелится в Калифорнии? Она заслуживала куда большего чем ты. И всё ещё заслуживает.

Я ударил.

Всё его двухметровое тело рухнуло на мат, с глухим стуком обрушившись на пол.

— Блять, — выдохнул Райкер, подходя ближе, явно готовый влезть, если я решу продолжить.

Во мне кипела ярость. Горячая, ядовитая, распирающая изнутри.

— Я не притронулся ни к одной женщине целый год, ты, ублюдок. Как я мог? Я видел её перед собой, думал о ней, помнил её вкус. Она была моим воздухом. А потом вдруг — Райкер говорит мне, что она спит с каким-то кретином из колледжа. Она пошла дальше, вот и я пошёл.

— Ты сам её бросил! Ты разбил ей сердце. Так что не тебе судить, с кем она теперь трахается, потому что ты уже имел её, а потом вышвырнул, будто она шлюшка, охотящаяся за парнями в форме.

— Думаешь, я не знаю?! — закричал я. — Думаешь, я не жалею об этом каждый, мать его, день? Я бы отдал всё, лишь бы вернуться в тот момент. Не взять ту чёртову трубку, не поехать… Остаться. Сказать ей, куда уезжаю. Дать нам шанс. Это была самая большая ошибка в моей жизни. И мне, сука, нелегко находиться в одном городе с ней… и с теми, кого она теперь может выбирать… — Я не смог закончить.

— Какой же ты громкий придурок, когда выходишь из себя, — хмыкнул Нокс, всё ещё лёжа. — Твой офис и правда звукоизолирован, как ты говорил?

— Ты о чём вообще? — я сузил глаза. Может, я и правда ударил слишком сильно. — Да, звукоизоляция там отличная. Мне же нужно работать.

— Ну, это отлично.

Я повернулся к Райкеру. Он пожал плечами. — Он пытается сказать, что Эмерсон сейчас у тебя в офисе.

— Что? — рявкнул я, снова повернувшись к Ноксу.

— Она пришла минут десять назад. — Он встал и похлопал меня по плечу. — Я просто хотел напомнить тебе, что ты всё ещё её любишь. Чтобы ты, заходя туда, не обосрался окончательно.

Слов у меня не было. Вообще.

— Ага, так и думал, — рассмеялся он. — В душ иди. От тебя несёт. А потом, когда будешь мысленно кастрировать себя, думая, что ты не можешь ее иметь, помни, что твое возвращение в команду Калифорнии — это не почтение к нашим отцам. Это взрослая версия бегства из дома. Из дома, где сейчас под прицелом наша команда. Ладно, мы с Райкером, пожалуй, отнесём Харпер обед.

— То есть оставим тебя наедине с Эмерсон, — добавил Райкер на выходе.

Эмерсон была здесь. Прямо сейчас. Я вбежал в душевую кабинку, смыл с себя пот так быстро, как только мог, и натянул чистые спортивные шорты, больше ничего. Потом рванул наверх по лестнице, на основной уровень. Я увидел её через стекло своего углового офиса — она смотрела на долину внизу, на тот самый дом, который мы оба когда-то так отчаянно защищали.

Чёрт, какая же она красивая. Силуэт на фоне гор — её изгибы резким контрастом к вершинам за окном. Она была всем хорошим, что было в этом доме… доме, в котором я не мог остаться.

Господи, она должна уйти.

— Тебе нельзя здесь быть, — сказал я, распахнув стеклянную дверь.

Она повернулась ко мне. — Ну, тебе тоже привет. — Её глаза скользнули вниз по моему торсу, и губы приоткрылись. Чёрт. Надо было надеть что-то ещё.

— Я серьёзно, Эмерсон, тебе нельзя здесь быть. Не сейчас.

— Почему?

Чёрт. В голосе у неё появилась хрипотца, а язык… ага, да, вот он — скользнул по нижней губе. Кровь хлынула из всех возможных частей моего тела к члену, который с каждой секундой становился все тверже.

Я обошёл стол, чтобы спрятать это.

— Потому что я сейчас вообще не в настроении для компании.

— Ты сказал, что никогда мне не врёшь. Не начинай сейчас, — напомнила она, как в той поездке на машине.

— Хочешь правду?

— Да. — Она подошла ближе, остановившись у угла моего стола. — Я всегда хотела от тебя только правду. — Она покачала головой, чёлка упала на глаза, и она смахнула её в сторону. — Хотя нет. Хотела гораздо большего, но сейчас согласна хотя бы на правду.

— Чего ещё ты хочешь? — Почему, чёрт побери, ты так себя мучаешь?

— Чтобы ты остался. Хотя знаю, что ты не останешься.