Рыдание сорвалось с ее губ, когда я отвернулся от нее, игнорируя протесты Ника и Хлои, вышел из дома и потопал к своей машине. Я выудил ключи из кармана и сел за руль, готовый умчаться прочь и никогда не оглядываться. Поворачивая ключ в замке зажигания, я почувствовал, как что-то сжалось в груди, и оглянулся на дом. Я знал, что не должен уходить, но если останусь, то только нанесу еще больший ущерб. Мне нужно было найти способ заглушить боль и шок, пронзившие меня.

Покачав головой, я повернулся к центральной консоли и открыл навигатор. Когда голосовая команда была готова, я поискал единственное место, которое, как я знал, могло решить эту проблему.

— Покажи мне ближайший винный магазин.

ГЛАВА 7

МАЙЯ

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Я сварила упаковку лапши и овощей, стараясь не разбудить Хлою своим шумом. Палмеры любезно приютили меня три недели назад, но я все еще чувствовала себя обузой. Вдобавок к тому, что Ник и Хлоя привыкли к моему присутствию в их доме, они также чувствовали напряжение из-за отсутствия Райли. Никто не разговаривал с ним с той ночи, когда он узнал правду обо мне, кроме Ника на тренировке или что-то в этом роде. Даже тогда это никогда не было прямым разговором, и он уходил после каждого мероприятия, не сказав ни слова. Не могу сказать, что это меня удивило, но это не избавило меня от постоянной боли беспокойства в груди. Я также все еще переваривала осознание того, что Хлоя скрыла правду о DeviantKing. Я доверила им свою ссылку на веб-камеру, полагая, что они поделятся ею только с людьми, которые, как они знали лично, не были связаны со мной. Мысль о том, что веб-камера может стать катализатором для воссоединения с Райли, вызвала у меня тошноту в животе. Мы этого не заслуживали; он этого не заслуживал.

Мои мысли переключились с Райли на кастрюлю с лапшой, все еще стоящую передо мной. Поймав его до того, как вода выкипела, я убрала кастрюлю с огня, прислушиваясь к одностороннему разговору позади меня.

Сиренити, четырехлетняя любимица Ника и Хлои, листала настольную книгу и подбирала цвета для своего младшего брата Ника-младшего, который был надежно пристегнут ремнями в шезлонге рядом с кухонным столом. С момента рождения ребенка Хлоя была на взводе и отчаянно нуждалась в отдыхе. Предложение помочь с детьми было для меня небольшим, но значимым способом почувствовать себя полезной в доме, а также помешать Хлое задавать вопросы, ответы на которые она не хотела бы знать. Я бы сделала для нее все, что угодно, включая пробуждение в шесть утра с обоими детьми, чтобы она могла поспать лишний час.

Чего бы я только не отдала, чтобы поспать целый час в целом...

Покачав головой, я помогла Сиренити сесть в кресло и поставила перед ней завтрак из фруктов и йогурта. Насыпав свой завтрак с лапшой в миску, я поставила ее на стол, прежде чем поднять Ника-младшего со стула и прижать его к себе. Его счастливый детский лепет немного ослабил напряжение в моей груди, когда я села напротив Сиренити, которая все еще листала свою книгу. Возможно, эти ранние утра действительно принесли с собой лишь несколько преимуществ. Быть крутой тетей определенно имело свои преимущества.

Очевидно, я была не так спокойна, как думала, потому что через несколько мгновений почувствовала, как мягкая рука легла мне на плечо. У меня сразу сдавило грудь, и я перевела дыхание, оглядываясь через плечо. Я с облегчением обнаружила Хлою позади меня, с растрепанным пучком волос и очками на носу. — Комфортная еда, я вижу, — поддразнила она, улыбаясь новорожденному, зажатому у меня в руке, и указывая на мою уже остывшую лапшу. — Какой сытный завтрак.

— Послушай, еда есть еда. Ты должна радоваться, что я вообще ем так рано, — я подняла миску, наклоняя ее к ее лицу. — Хочешь немного?

— Я действительно рада видеть, что ты вообще ешь, — ответила она, прежде чем направиться к морозилке и достать упаковку мороженого. Я тихо рассмеялась, как будто ее выбор был чем-то лучше лапши, покрытой воском. Хлоя повела свою дочь в игровую зону, которая была в ярости, когда ей сказали, что только взрослые могут есть мороженое на завтрак. Как только Сиренити отвлеклась на свои игрушки, Хлоя прислонилась к прилавку, погрузившись в свои мысли. Ее рот слегка приоткрылся, как будто она пыталась подобрать подходящие слова, прежде чем, наконец, решиться: — Итак, ты готова говорить? Я дала тебе достаточно времени и пространства... Выкладывай.

Я подняла бровь. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я, поправляя ребенка на руке.

Хлоя тяжело вздохнула, как будто мое замечание было проклятием ее существования. — Буквально все, что угодно. Побег, то, как ты исцеляешься...то, что ты на самом деле чувствуешь ко всему, что касается Энджел Кингстон... - ее тон должен был быть легким, но он не встретился с ее взглядом.