Темно хоть глаз выколи, а я бываю здесь слишком редко, чтобы ориентироваться вслепую и не влететь лицом в дерево или не споткнуться о куст. Травма превратит меня в добычу, которая сдастся охотнику куда раньше, чем хотелось бы. А, впрочем, все это вообще не имеет значения: доносящийся издалека смех говорит о том, что время пришло. У меня от силы минута, прежде чем один из них догонит меня и набросится.

От этой мысли у меня сжимается желудок, но я продолжаю бежать. Облака пара вырываются изо рта, пока я собираю остатки сил в кулак и резко сворачиваю влево, к фасаду дома. На задней границе участка нет ничего, кроме невысоких заборов и открытых полей — там не спрятаться, даже если я сумею туда добраться. А вот если успею к парадному входу, то смогу вытащить запасной ключ из-под кашпо, схватить ключи от машины со столика в прихожей и свалить ко всем чертям.

Ври себе. Никуда ты не уедешь…

Эта мысль кажется нелепой. Как бы ярко ни сиял страх во всей своей красе, он уступает место возбуждению. Отрицать это бессмысленно. Я чертовски рада, что моя странная просьба оказалась настолько возбуждающей, что Ник тоже захотел в этом поучаствовать. Настолько, что пошел на все. Доверять ему после пяти минут знакомства глупо, чертовски глупо, но в глубине души я не верю, что эти парни хотят причинить мне вред. По крайней мере, не в том жестоком смысле, когда все заканчивается выпуском тру-крайм.

Неужели я и правда собираюсь позволить трем незнакомым мужчинам в масках трахнуть меня?

— Беги, Красная Шапочка. Мы обожаем охоту! — кричит один из троих, выдергивая меня из собственных мыслей.

Адреналин бурлит в венах, я продолжаю бежать, перепрыгивая через ветки и петляя между деревьями. Пижамные штаны промокли почти до колен, а ноги с каждым шагом немеют все сильнее.

— Я чувствую твой запах, кошечка, — объявляет кто-то неподалеку и, судя по голосу, это Клаус. — Персики со сливками, приправленные ледяным страхом. Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус. — Он напевает это легко и игриво, но за словами не скрыть порочные намерения.

Снова раздается смех.

Снова слышится хруст снега и тяжелое дыхание.

Короткие порывы зимнего ветра проносятся мимо.

Я почти у цели. Деревья редеют настолько, что уже видна длинная подъездная дорога всего в нескольких милях отсюда. Вдруг крепкие, будто высеченные из камня руки сжимают меня в тиски, вырывая из самой глубины горла первобытный крик.

— Попалась, — звучит чувственный голос Ника у меня в ушах, когда он зажимает мне рот ладонью.

И вслед за этим криком в сознании наконец вспыхивает искра настоящего ужаса. Я вырываюсь, кричу ему в ладонь, а мое сердце вот-вот взорвется. Но становится еще страшнее, когда он свистом подзывает остальных.

— Успокойся, сладкая. Ты ведь этого хотела, помнишь? — воркует он, проводя рукой по невероятно возбужденному месту между моих бедер. Когда его пальцы задевают клитор и из меня вырывается жалобный стон, тело предает меня и полностью обмякает в его руках. — Вот так. Правильно. Будь хорошей девочкой и доверься своему Санте.

Где-то рядом все еще слышен хруст снега и треск веток, но я могу думать только об одном — о его пальце, медленно выводящем круги на моем клиторе.

— Она пыталась рвануть к фасаду, — сообщает Ник, вызывая смешки остальных.

— О, так не пойдет, — мурлычет Клаус, появляясь в поле моего зрения, его глаза цвета морской волны мерцают. — Так совсем не пойдет, кошечка. Побег — не вариант.

Джек встает рядом с ним, в его пронзительных голубых глазах тоже поблескивает жестокость.

— Что такое, Красная Шапочка? Фантазия о мужчинах в масках для тебя слишком?

Шесть

Dance of the Sugar Plum Fairy — Christmas Classics Remix

— Что дальше, парни? — бормочет Ник, поднимая меня на ноги, и все трое окружают меня в теплой гостиной. — Она убежала — мы поймали…

— Люди в масках обычно представляют угрозу, — отвечает Джек, его грудь все еще тяжело вздымается после погони.

— Ах да, оружие, — говорит Клаус за спиной и тут же хватает меня за волосы и резко дергает назад, а через долю секунды острое лезвие ножа вонзается мне в горло. — Это ведь угроза, правда, кошечка?

Я смеюсь над своим положением, но это не обычный смех и не нервный. Он переходит в стон, потому что нож усилил остроту фантазии, а предвкушение растопило последние остатки страха и оставило меня взвинченной до предела.

Со мной что-то не так.

Я смотрю на Ника, потом на Джека, шипя на Клауса, когда тот дергает меня чуть сильнее. Это кажется невозможным, но их глаза светятся голубым настолько, что перехватывает дыхание.

— И, конечно, остается самый важный вопрос, — продолжает Джек, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Убить ее или оставить в живых?

— Я голосую за убийство, — рычит Клаус, вонзая нож чуть глубже. — Но, возможно, она сможет нас переубедить...