Струи потекли по телу, смывая грязь и даря блаженство. Вода была едва теплой, с очень слабым напором, но я была бесконечно рада и тому. Мы с бабушкой жили в старой пятиэтажке – там вообще из крана частенько текла то ржавая, то ледяная.

А тут – красота!

Когда стекающая подо мной в водосток вода перестала быть коричневой, я принялась остервенело намыливаться хвойным мылом.

Вообще-то запах хвои я люблю – напоминает Новый год, когда бабуля приносила в дом еловую веточку и дарила мне три конфетки.

Правда, у этого мыла был очень резкий, специфический запах и оно очень плохо пенилось.

Куча времени ушла на то, чтобы промыть эту застывшую грязевую сосульку, в которую превратились мои волосы.

Они оказались непривычно длинными, почти до пояса.

Еще какое-то время я стояла под душем с закрытыми глазами, ни о чем не думая.

Вода становилась все холоднее – в помывальных второго кластера стояли ограничители на горячую.

Но я стояла и стояла, пытаясь принять то, что произошло со мной.

А потом вышла из-под лейки и подошла к зеркалу.

Я попала в это тело несколько часов назад и еще не знала, как теперь выгляжу. В моей голове не было собственного образа.

Я хорошо помнила, как выглядит Тася.

Теперь надо было попрощаться с ней и познакомиться с Тессой.

И я провела рукой по запотевшему стеклу, вглядываясь в зеркальную гладь.

Оттуда на меня смотрела самая заурядная девушка ничем не примечательной внешности.

Не красавица, но и не уродина.

Таких сотни, если не тысячи – в моем мире это могла бы быть моя подружка, или соседка, или однокурсница, продавщица в соседнем магазине или просто прохожая.

Обычная молодая девушка.

Такая же, какой была в своем мире я…

Единственное, чем я теперь могла похвастаться, были глаза.

Глубокие, карие, они переливались теплыми оттенками шоколада и жженой карамели, вспыхивали золотистыми искрами. А тонкое темное кольцо, как обводка по краю радужки, делало этот взгляд таинственным и почти бездонным.

За неимением расчески, я провела по своим влажным прядям пятерней, привыкая к новой длине.

Привыкая к новой себе.

Хотя, особо крутиться перед зеркалом времени не было.

Вода заканчивалась, а мне еще нужно было позаботиться о многом…

ГЛАВА 9

О более прозаичном, так сказать.

Например, о вещах.

О том, чтобы привести в порядок то, что осталось от блузки, и речи не было. Уинфорд ее уничтожил.

Вооружившись все тем же хвойным мылом, я постаралась отстирать форменную юбку и жакет.

У высококровных драконов первого кластера форма была под цвет драгоценной крови – синяя, зеленая или изумрудная. Хорошие лекала, дорогие ткани, пуговицы, украшения вроде брошек или булавок с сапфирами, бриллиантами и изумрудами… 

«Стекляшки» второго, к которым относилась и я, носили серую, попроще. Дешевое сукно, немодный мешковатый фасон…

И отстирываться эта грубая ткань не хотела ни в какую!

Я сделала все, что могла, но подозревала – после того, как высохнет, вид моя форма будет иметь весьма плачевный.

За неимением другой чистой одежды, я натянула на себя коричневое приютское платье – единственное, что было у Тесс помимо формы, и занялась башмаками.

Их тоже надо было как следует отмыть.

Я почти закончила, когда в предбаннике раздался звук открываемой жетоном двери и веселые звонкие голоса.

Это были три девушки в серой форме из «стеклянных». Две из них были очень похожи между собой – наверное, сестры.

Едва завидев меня, отмывающую свою обувь, девушки сморщили носики.

– И что это прислуга делает в помывальной второго кластера? – проговорила одна из них.

– Вообще-то, у слуг своя лакейская в Хозяйственной башне, и помывальня у них там тоже своя, – подтвердила другая.

Нда-уж, гонору у этих девок даже больше, чем у высококровных!

– Хорошо-хорошо, я уже пошла в лакейскую. Только советую вам тут все после меня продезинфицировать, а то мало ли, что подхватить можно? – и, собрав свои вещички, я собралась отчалить из душевой.

На лицах «стекляшек» отразился священный ужас.

Страшилка о том, что «желтая» кровь Тессы может быть заразной, витала среди курсантов.

– Эй ты, прислуга! Ну-ка, стой! Почисть тут все после себя! – неуверенно скомандовала одна из дракайн. – Всю помывальную и предбанник чтобы отмыла!

– Комендант Хозяйственной башни Старховяк сказала, что курсанты не имеют права мне приказывать. Лишь только офицерский состав.

С этими словами я быстренько покинула помывальную, пока они не опомнились.

К Старховяк эти мерзкие драконши жаловаться точно не пойдут – курсанты ее побаивались.

А значит, кажется, кто-то сегодня останется без банных процедур.

Что-то подсказывало мне, что пользоваться помывальней после «третьесортной» девчули побрезгуют.