Когда соус загустел, я поставил на соседнюю конфорку тяжёлую чугунную сковороду. Огонь — на полную. Швырнул на неё добрый кусок сливочного масла, пару веточек розмарина и раздавленный ножом зубчик чеснока. Масло тут же зашипело, запенилось, и по кухне ударил такой запах, что у меня у самого слюнки потекли.

— А теперь — выход главного героя! — я аккуратно, щипцами, выложил медальоны на раскалённую сковороду.

Раздалось громкое, агрессивное шипение. Вот он, лучший звук на свете. Музыка любой кухни. Я обжарил мясо буквально по минуте с каждой стороны — только чтобы появилась золотистая корочка, а весь сок запечатался внутри.

— Уже всё? — нетерпеливо спросила Саша, жадно втягивая носом аромат.

— Почти, — усмехнулся я. — А теперь — трюк.

Я взял бутылку коньяка, которую заранее попросил приготовить. Сделал глубокий вдох. Одним резким движением плеснул немного на сковороду и чуть наклонил её.

Синее пламя взметнулось чуть ли не до потолка. В расширенных глазах моих гостей отразился этот огненный столб. Саша и Татьяна тихо ахнули. Кристина прижала ладонь ко рту. А Максимилиан, до этого сидевший неподвижно, резко подался вперёд, и его цепкий взгляд стал ещё острее. Всё длилось пару секунд. Огонь опал так же внезапно, как и появился.

— Фламбирование, — пояснил я. — Это не для красоты. Огонь сжигает спирт, но оставляет в мясе благородный вкус и аромат напитка.

Я выложил медальоны на тёплые тарелки, щедро полил их тёмно-рубиновым соусом и украсил свежей веточкой розмарина. Просто и чисто.

Первым приборы в руки взял Максимилиан. Отрезал крохотный кусочек, макнул в соус, отправил в рот. И замер. Его лицо, обычно непроницаемое, на секунду дрогнуло. Удивление, недоверие, а затем — волна чистого, детского восторга.

— Невероятно, — прошептал он, глядя то на меня, то в тарелку. — Я… я никогда не ел ничего подобного. Оно… живое.

Кристина тоже попробовала. Её лицо на миг потеряло свою холодную маску. Она прикрыла глаза, наслаждаясь.

— Вкус… он такой… разный, — тихо произнесла она. — Сладкий от соуса, кислый от ягод, терпкий от травы… Как это возможно? Совсем без «усилителей»?

— Это и есть настоящий вкус, госпожа Дода, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна победы. — Тот самый, который все давно забыли.

Когда с мясом было покончено, я объявил:

— А теперь — десерт.

Я достал из холодильника бокалы с застывшим муссом. Он и сам по себе был хорош. Но у меня был припрятан козырь. Я достал маленькую глиняную баночку — подарок Травки.

— А это — финальный штрих. Подарок от одной моей лесной знакомой, — сказал я, открывая крышку. — Мёд. Но не простой. Лунный мёд. Его собирают только в полнолуние с особых цветов.

Естественно, правду говорить я не собирался. Да и кто в это поверит? Хотя… в этом мире могут.

Я взял чайную ложку и капнул по несколько капель на поверхность каждого мусса. И тут случилось то, чего они точно не ждали. Капли мёда начали светиться. Неярко, а мягким, тёплым, золотистым светом. Словно крошечные звёзды упали в бокалы.

На кухне повисла мёртвая тишина. Даже Саша, которая уже видела пару моих фокусов, смотрела на это чудо с приоткрытым ртом.

— Боже мой, — прошептала Татьяна. — Это… это что, магия?

— Это природа, — улыбнулся я. — Просто мы забыли, как выглядят её чудеса.

Десерт они ели в полном молчании, боясь спугнуть волшебство. Нежный, пряный вкус тыквы, сладость мёда и это мягкое свечение…

Когда последняя ложка была съедена, Максимилиан откинулся на спинку стула и долго, изучающе смотрел на меня.

— Игорь, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее, неподдельное уважение. — То, что вы сделали… это не похоже на обычный ужин. Это было представление. И я хочу сказать… браво.

Он поднял свой бокал. Женщины тут же последовали его примеру.

— За вашу революцию вкуса, — сказала Кристина, и её улыбка на этот раз была тёплой и искренней. — Похоже, у неё есть все шансы на успех.

Я поднял свой бокал. Внутри всё ликовало. Получилось!

***

Мы сидели в той же гостиной, но воздух в ней стал совсем другим. Первоначальный шок прошёл, оставив после себя приятное тепло, будто после бокала хорошего коньяка. Максимилиан откинулся в кресле и с широкой, абсолютно довольной улыбкой смотрел на меня.

— Знаете, Игорь, я в своей жизни поел всякого, — начал он, лениво покручивая в пальцах пустой бокал из-под мусса. — В ресторанах, которые блестят позолотой. И в забегаловках, где, казалось, подают жареных крыс. Но вот… такого, — он выразительно постучал ногтем по стеклу, — я не пробовал ни разу. Вы, чёрт возьми, создаёте то, чего на рынке просто нет.

— Спасибо, господин Дода. Я просто стараюсь делать свою работу хорошо, — скромно пожал я плечами, хотя внутри довольно ухмылялся. Всё шло по плану.

— Хорошо делают многие. А вы превращаете аптечную ромашку и кусок мяса с рынка в нечто… выдающееся. Я таких людей ценю. Ушлых, талантливых, которые не боятся плыть против течения.

Он подался вперёд, и его взгляд стал жёстким, оценивающим.