Саша встретила меня в лёгком шёлковом платье, который едва скрывал её точёную фигуру. Её глаза озорно блестели. Она была сама элегантность и дерзость.

— Ну что, мой гений? — промурлыкала она, подходя ближе и обнимая меня. От неё пахло дорогим парфюмом и чем-то… электрическим, что ли. — Готов покорять столичную богему?

— Я всегда готов, — ответил я, целуя её в щёку. — Главное, чтобы богема была готова к тому, что я им предложу.

Вскоре появились её дядя и тётя. Саша тут же их представила.

Максимилиан Дода был мужчиной лет пятидесяти, полноватым, но широкоплечим. От него веяло солидностью и властью. Его лицо было округлым, с мягкими складками, но глаза… Глаза у него были цепкие, проницательные, словно он видел тебя насквозь. Он носил дорогой, но простой костюм, который сидел на нём идеально.

Рядом с ним стояла Кристина, его жена. Стройная, высокая блондинка, гораздо моложе мужа. Её черты лица были слишком идеальными, чтобы быть натуральными. Лёгкий намёк на пластику губ, гладкая, натянутая кожа. Сначала я записал её в «пустышки», в тех светских львиц, что только и умеют, что улыбаться и кивать. Но моё чутьё, которое обострилось после встречи с Травкой, уловило нечто иное. За этой идеальной маской скрывались острый ум, наблюдательность и внутренняя сила. Она анализировала. Её взгляд был оценивающим, но не осуждающим. Интересно.

— Игорь, — Максимилиан протянул мне руку. Его рукопожатие было крепким, уверенным. — Рад наконец-то познакомиться с человеком, о котором так много говорит моя племянница. Она у нас особа восторженная, но в делах обычно не ошибается.

— Взаимно, господин Дода, — ответил я, стараясь выглядеть скромно, но уверенно. — Надеюсь, мои скромные способности не разочаруют вас.

— Скромные? — Максимилиан хмыкнул. — Что-то я сомневаюсь. Саша рассказывала о ваших… экспериментах. Это звучит весьма интригующе.

Мы прошли в гостиную, где уже был накрыт небольшой столик с закусками. Не моими, конечно, но тоже вполне приличными, если не считать вездесущих магических «усилителей вкуса».

— Скажите, Игорь, — Кристина, с лёгкой улыбкой, отпила из бокала. Её голос был низким, приятным. — Откуда у вас такие… необычные познания в кулинарии? Я слышала, вы используете какие-то старинные рецепты?

Я поймал её взгляд. В нём не было пустоты, только любопытство. И немного вызова.

— Можно сказать и так, госпожа Дода, — я улыбнулся в ответ. — Мой покойный отец был поваром. Он оставил мне много записей. А я… я просто стараюсь их переосмыслить, найти что-то новое в давно забытом. Это как археология, только вместо черепков — вкусы.

Я не врал. У отца Игоря и правда были записи. Правда, я их не читал, но легенда звучала правдоподобно. А переосмысливать и находить новое — это было про меня, про Арсения Вольского.

Максимилиан откинулся на спинку кресла, внимательно изучая меня.

— Археология вкуса, — задумчиво повторил он. — Интересное сравнение. И вы, значит, раскапываете эти… древние рецепты?

— Именно. И, кажется, нахожу кое-что ценное. В Зареченске моя кухня уже произвела небольшой фурор. Местные жители, привыкшие к однообразной еде, теперь открывают для себя новые грани вкуса.

— Фурор, говорите? — в голосе Кристины проскользнула едва уловимая ирония. — В Зареченске? Это, конечно, похвально. Но столица… там публика более, как бы это сказать, искушённая.

— Я понимаю, — кивнул я. — И я не собираюсь останавливаться на Зареченске. На самом деле, у меня есть планы. В ближайшее время я собираюсь запустить небольшое кулинарное шоу. Оно будет… уникальным. С живой публикой, с демонстрацией того, как можно готовить без всяких «усилителей», используя только натуральные ингредиенты.

Я произнёс это так, словно это было само собой разумеющееся, естественный этап моего развития. Не хвастовство, а просто констатация факта. Мой взгляд скользнул по Максимилиану. Он внимательно слушал, его цепкие глаза подмечали не только талант, но и амбиции.

— Шоу, — Максимилиан слегка приподнял бровь. — Это уже не археология, это скорее… перформанс. Смело. Очень смело. Особенно учитывая, кто держит рынок этих самых «усилителей».

Он явно намекал на влиятельные рода, с которыми мне к счастью (а, может, и нет) пока не довелось встретиться. Саша, сидящая рядом, поймала мой взгляд и еле заметно кивнула. Она уже рассказала своему дяде о моём конфликте с Алиевым.

— Да, — спокойно ответил я. — Но я верю в свой продукт. Вкус, господин Дода, это то, что объединяет людей. И если люди почувствуют настоящий вкус, они не захотят возвращаться к подделкам.

Кристина вдруг улыбнулась, и эта улыбка была уже не просто вежливой маской. В ней было что-то живое, хищное.

— Вы говорите как революционер, Игорь, — сказала она. — Или как очень талантливый маркетолог. А может, и то, и другое.

— Что ж, — я пожал плечами, — пусть каждый видит то, что ему ближе. Главное, чтобы видели.

Максимилиан задумчиво погладил подбородок.