Я позволил себе лёгкую улыбку. Девчонки за эти дни повзрослели на несколько лет. Из испуганной сестрёнки и восторженной ученицы они превратились в настоящих бойцов. Врать им не хотелось.

— Сегодня днём мне нужно будет отлучиться. На пару часов, может, больше. Есть одно дельце.

— Опасное дельце? — тут же спросила Настя.

— А что с обедом? — одновременно с ней спросила Даша.

Я посмотрел на них и почувствовал укол гордости. Одна заботится о сердце, другая — о деле. Идеальный тандем.

— Для тебя, Настя: всё под контролем. Для тебя, Даша: всё для обеда готово, меню вы знаете. Справитесь без меня.

Даша тут же выпрямилась, в её зелёных глазах вспыхнул азарт.

— Ещё бы не справились! — уверенно заявила она. — Не в первый раз. Всё будет по высшему разряду, шеф.

— Я в вас не сомневаюсь, — кивнул я. — Поэтому и доверяю вам самое главное — наш «Очаг».

Настя, услышав это, наконец-то улыбнулась по-настоящему, без тени тревоги.

— Мы не подведём.

Я допил остывший чай и посмотрел в окно. Солнце уже поднялось выше, заливая улочку тёплым светом. Новый день нёс с собой не только запах свежего хлеба, но и запах перемен. Я отчётливо понимал — одной только гениальной кулинарией эту войну не выиграть. Придётся играть по их правилам. А может, даже устанавливать свои.

— Ну что, команда, — сказал я, развязывая фартук. — Пора открывать нашу лавочку. Сегодня у нас обычный рабочий день. Так что работаем чётко и без паники.

Настя фыркнула, мол, кто бы говорил о панике, а Даша хитро улыбнулась, поигрывая ножом.

— Будет жарко, Игорь. Но мы готовы.

***

Днём я оставил девчонок на кухне и вышел на улицу. И снова ощущение было странное. Будто отправил двух новобранцев на первое настоящее задание. И тревожно, и гордость берёт. Даша с её вечным огнём в глазах и Настя с её тихой, но железной ответственностью. Я был уверен, что они справятся. Ну, почти уверен.

Солнце жарило нещадно, но настроение было на удивление боевое. В руках я нёс небольшой пластиковый глубокий стакан, аккуратно укутанный в чистое полотенце. Внутри плескался мой секретный эликсир. Густой, золотистый куриный бульон, который я варил на крошечном огне добрых три часа. Бабушка в моей прошлой жизни клялась, что такая штука любого мертвеца на ноги поставит. А Вовчику сейчас это было нужнее всего на свете.

Оказавшись в больнице, поднялся на второй этаж, пройдя в палату к своему стажёру/повару. Вовчик лежал на койке у самого окна. Лежал, тощий и бледный, с огромным лиловым фингалом под глазом. Зрелище было то ещё, но, завидев меня, парень дёрнулся и попытался приподняться.

— Шеф! — прохрипел он, морщась от боли. — Ты пришёл!

— Лежи, герой, — я махнул рукой, чтобы он не дёргался, и поставил банку на тумбочку. — Ещё швы разойдутся, потом зашивай тебя. Как самочувствие?

— В полном порядке! — отрапортовал он с таким рвением, будто не на больничной койке валялся, а принимал парад. — Доктор сказал, пара дней — и снова в строй! Я так переживал… Думал, как вы там без меня, ведь посуда…

— С посудой мы как-нибудь разберёмся, — я невольно усмехнулся. — Ты главное, сам в норму приходи. Нам тебя не хватает.

Я развернул полотенце и открыл крышку. По палате тут же ударил густой, тёплый, домашний аромат настоящей курицы, лука и кореньев. Трое соседей Вовчика, до этого момента изображавшие часть интерьера, разом оживились. Один дед с дремучей бородой даже носом повёл, как гончая на охоте.

— Это… что? — прошептал Вовчик, глядя на золотистую жидкость с каким-то священным трепетом.

— Лекарство. Пей, пока тёплое. Силы вернёт лучше любой аптечной микстуры.

Он взял банку стакан обеими руками, так осторожно, словно это был хрустальный кубок. Поднёс к лицу, глубоко вдохнул и прикрыл глаза от удовольствия. Сделал первый маленький глоток, потом второй, побольше. И тут парень поплыл. Его худые плечи затряслись, а из-под сжатых век покатились слёзы. Крупные, злые слёзы обиды и какой-то детской благодарности. Он плакал молча, судорожно глотая бульон и тихо всхлипывая.

— Ты… Ты из-за меня… столько проблем… А ты мне… принёс… — бормотал он, не в силах связать слова.

— Так, прекращай сырость разводить, — я неловко похлопал его по тощему плечу. Чувствовал я себя в такие моменты ужасно. — Ты за нас всех получил. Так что ешь и поправляйся. Ты — часть команды. А своих в беде не оставляют. Понял? К тому же, — я хитро прищурился, — Даша видит в тебе героя, а герои не ревут за просто так. Так что вдохни-выдохни и будь мужиком. У тебя ведь это отлично получалось.

Да, слегка лукавил. Ну а что прикажите мне говорить, чтобы поддержать парня?

Он только кивнул, продолжая вливать в себя бульон.

Я посидел с ним ещё минут десять. Он сбивчиво рассказывал, как пытался отбиться от тех трёх амбалов, как ему было стыдно, что он такой хилый и не смог достойно защитить Дашу. Я слушал, кивал и думал, что этот нескладный паренёк с его собачьей преданностью — это мой самый ценный кадр. Таких людей не купишь ни за какие деньги. И предавать их нельзя.