— Сначала нет. Сначала я думал, что ты говоришь о Мэгги, и тебе чертовски повезло, что это было не так — если бы ты положил на неё руку, я бы убил тебя. Поэтому я пошёл к ней и, по сути, обвинил в измене. Я ранил женщину, которую люблю, потому что ты напился и наполовину выпалил секрет, даже не объяснив, о ком именно говоришь.

— Прости, Шей. Я никогда не хотел портить ваши отношения, — сказал он. — Эта история с Эмер меня съедает. Я любил её так долго, но ей я был не нужен, та ночь была одноразовой, повторов не будет.

— Как ты думал, это всё закончится? Что вы уедете вместе, она бросит меня и вы вдвоём убежите в закат, а я при этом останусь твоим другом? Ты с ума сошёл?

— Нет, — ответил Найджел, голос у него был полон отчаяния. — Я всегда знал, что потеряю тебя, но любил её настолько, что был готов рискнуть. Нельзя выбирать, в кого влюбляться, Шей, а мне было невыносимо быть рядом с тобой и Эмер. Теперь я потерял вас обоих.

Слушая его, в голосе было что-то такое безнадёжное, что мне почти стало его жаль. Если бы я узнал год назад, что это он — с кем Эмер изменила, я, возможно, разозлился бы сильнее. Сейчас же я злился в основном из-за той путаницы, которую он создал с Мэгги. Вчера она сказала, что любит меня, а из-за Найджела и моей собственной импульсивной глупости я омрачил всё это.

— Зачем ты сюда пришёл? — я показал жестом, теряя немного накал. Видя его жалкое состояние, я испытывал лишь жалость.

— Я думал, что теперь, когда всё вскрылось, мы сможем всё обсудить. Спасти нашу дружбу, — ответил он.

— Мы не сможем. Уже поздно.

Кто-то мог бы назвать меня чёрствым, разрывающим отношения, но я не мог забыть: если Эмер была готова быть с Найджелом, а не честно сказать ему, что это было одноразово, значит, он был готов ради неё пожертвовать нашей дружбой. Единственная причина, по которой он сейчас умоляет о прощении — что Эмер отвергла его.

Лицо Найджела сжалось, он дернул ворот рубашки в раздражении, будто я был неразумен. Было видно, что алкоголь всё ещё действует — слова у него были заплетающиеся и эмоциональные.

— Да ладно, не говори так. Ты же больше не с Эмер, она и меня не хочет. Пусть она уйдёт из наших жизней, и всё вернётся, как раньше. К тому же у тебя теперь Мэгги, так что...

— Не смей говорить о ней, — я стиснул зубы.

Найджел поднял руки. — Нет, ты прав. Я не буду. Слушай, я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь, но может, когда остынешь, мы поговорим и поймём, что с этим делать.

— Остыть после такого нельзя. Мы больше не друзья.

— О, да ладно тебе. Не придавай этому такого значения. Это всего лишь женщина, — упрямо сказал он.

— Дело не в женщине, а в предательстве, — я показал жестом.

К тому же, если он смог сделать это один раз, он может повторить. Я ни при каких обстоятельствах не позволю ему близко подходить к Мэгги. Частично я сомневался, что он вообще любил Эмер так, как говорил. Найджел — человек, который хочет то, что есть у других: увидел нас — и захотел себе, потому и разрушил всё.

— Ты мой лучший друг, Шей. Не делай так, — просил он.

— Это не дружба, когда поступают так, как ты.

Я видел, как его жалость к себе и раздражение сменились гневом. — Да брось! Ты даже не любил Эмер так, как я. Ты был с ней потому, что она была единственной на твоей работе, кто знал язык жестов, — вырвалось у него.

Я не знаю, что со мной стряслось, но вдруг мой кулак попал ему в челюсть, и он отлетел назад, хватаясь за куст, чтобы не свалиться на землю. Именно в этот момент в сад вошёл Рис, мой кузен, тяжело топая по дорожке.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Он взглянул с Найджела на меня. — Шей?

— Он как раз уходил, — показал я, разминая кулак. Я знал, как бить, но руки всё ещё побаливали.

— Думаю, ты мне челюсть сломал, — жаловался Найджел, и Рис удивлённо широко раскрыл глаза.

— Я не сломал ему челюсть. Всё в порядке.

— Боже, Найджел, тебя как будто через заросли только что протащили, да ещё и пахнешь отвратно. Давай, я тебя до дома подвезу.

Рис помог Найджелу добраться до машины, бросив мне взгляда, в котором было: «потом поговорим». Я постоял у двери минуту, затем вернулся внутрь. Папа, брат, Доун и дети ни о чём не подозревали.

— Это что, был Найджел? — спросил папа. — Он останется на ужин?

— Нет, — я раздражённо показал жестом. — Он больше не придёт. Я разорвал с ним дружбу.

Папа и все остальные выглядели шокировано. И хотя я только и хотел, что запереться в комнате и постепенно заесть себя чувством вины за то, что обидел Мэгги, я понимал, что это не поможет. Поэтому следующие полчаса я провёл, объясняя семье всю историю с Найджелом. Они были в ужасе от его поступка, и мне было приятно, что они считали, что я поступил правильно, оборвав дружбу. Я просто не видел пути назад к доверию после такого.