А действительно ли смирился? В голосе Джонатана прозвучала нотка грусти, которая выдала, что, возможно, он не так уж и примирился с этим, как пытался показать. Я подумала о нём — мужчине, у которого мать выбрала мужчину своей жизни вместо собственного сына, и которого бросила невеста прямо у алтаря. Второго я не переживала, но вот первое — слишком хорошо знала.

Может, наши жизни не такие уж и разные, как я думала.

— Мне жаль. И правда, некоторые люди будто запрограммированы выбирать не тех. Мамины парни все были одного типа.

— Ты говорила, у тебя есть младшие братья и сёстры. Кто их отец?

— Он умер. Но мы никогда не ладили. Это он убедил маму выгнать меня из дома, когда мне было шестнадцать.

Джонатан нахмурился. — Невероятно.

Я пожала плечами.

— Знаю, но это было давно.

Принесли еду. Я поблагодарила официанта, а Джонатан всё продолжал изучать меня, с каким-то странным одобрением в глазах, которое я не совсем понимала.

— Ты — выжившая, — наконец сказал он, пока я поднимала горячий, сочащийся сыром сэндвич.

— Наверное, — я снова пожала плечами. — Хотя, может, мы оба. Посмотри на себя — ты добился гораздо большего, чем я.

— Потому что у меня были мать и бабушка с дедушкой, которые любили меня, и не выгоняли из дома в шестнадцать. На твоём месте я, возможно, не справился бы так, как ты. Ты, без сомнения, умна.

Я прищурилась. — С чего ты взял, что я умна?

— Тереза сказала. Говорила, что впечатлена тем, как ты справляешься со своей трудностью в обучении. Что ты очень терпелива с собой, но при этом не сдаёшься, даже когда что-то даётся тяжело.

Я прожевала кусок, и вдруг ком подступил к горлу. Я никогда не думала о себе в таком ключе. Всегда казалось, что я просто неудачница, у которой чтение не выходит так же легко, как у всех остальных. От слов о том, что Тереза так меня описала, внутри стало тепло.

— Приятно это слышать, — сказала я, сосредоточившись на еде, а потом снова взглянула на Джонатана. — Тебе стоит подумать о том, чтобы дать маме второй шанс. Да, она, похоже, вечно влюбляется не в тех, но, судя по всему, она была тебе хорошей матерью. Не стоит лишать себя её присутствия только из-за того, что тебе не нравится её мужчина.

Голос Джонатана стал ровным и холодным. — Трудно находиться рядом с тем, кто снова и снова делает очевидно плохой выбор.

— Понимаю, — тихо ответила я, вспомнив свою маму и её бесконечные ошибки. Хотя, как мне казалось, его ситуация всё же была другой. Но, может, я просто не знала всех подробностей.

Остаток обеда мы провели, узнавая друг друга лучше. К его концу я решила — работу у Джонатана я не брошу. Он был не похож ни на кого, кого я знала, и мне это нравилось. Интересно будет иметь такого брата.

И да, можно назвать это непотизмом3, но после всего, что я пережила, я считала, что имею право воспользоваться удачным случаем, даже если путь к нему оказался чуть короче, чем положено.

Остаток дня мои мысли то и дело возвращались к маме. Я не могла перестать думать об обстоятельствах её отношений с Джерардом. О её родителях я знала немного, но по рассказам мамы они были не самыми надёжными людьми. Я всегда говорила себе: Ну понятно, вот откуда у неё это. Но, может, всё было сложнее. Может, мама тогда чувствовала себя потерянной, одинокой, и просто искала утешения у взрослого мужчины, думая, что он защитит её — как должен был защитить родитель.

Конечно, можно было свихнуться, бесконечно перебирая возможные сценарии. Визит к ней приближался. Всего несколько дней — и я снова её увижу. Какой она будет? Изменившейся? Или всё та же? Состарилась ли она за годы в тюрьме? Стала ли жёстче?

Как и обещал, Шей приехал отвезти меня на следующую смену — последнюю у мистера Коула. Из всех клиентов именно по Алану я буду скучать сильнее всего. Почти жалела, что тогда не согласилась позировать ему, когда он предложил. Но, может, так и должно было быть. Может, рисовать меня суждено было именно Шею — тому, кто по-настоящему меня видит.

Когда я села в машину, там уже вовсю дул обогрев. На консоли стояла коробка из китайского кафе и бутылка воды.

— Ужин, — показал Шей жестами. — Ешь.

Я поняла — он специально выбрал слова, которым сам меня учил в наших автобусных поездках. Я пока не рассказывала ему, что мой YouTube теперь весь забит уроками жестового языка, что я смотрю их каждый вечер перед сном. Я знала больше жестов, чем он думал, но по-прежнему терялась, когда он показывал слишком быстро или использовал новые знаки.

Я открыла коробку — там оказалась лапша по-сингапурски, которую я как-то упоминала, что люблю. Вот что отличало Шея — он запоминал мелочи.

Я рассказала ему, куда направляюсь, он кивнул. Поездка была недолгой, и я не успела доесть. Машина остановилась через дорогу от дома мистера Коула.

Я взглянула на часы. — Ничего, если я доем здесь?

— Конечно, — ответил он жестом, откинувшись на спинку и повернувшись ко мне.

— Спасибо, — показала я ему, и его лицо потеплело.

Он достал телефон, что-то набрал: — Как прошло с Джонатаном?