— Что случилось? Тебе что-то нужно? Ты же знаешь, я всегда помогу, — мягко подтолкнула я.

Она прочистила горло.

— Вообще… честно… Мэгги, мне так неловко, но наш класс едет в Глендалох в этом месяце, и мне нужно двадцать евро на автобус и обед. Ты могла бы одолжить? Клянусь, я верну.

Сердце упало — я слишком хорошо знала, каково это, когда нет денег на школьные поездки. Насколько я знала, их приёмные родители карманных никогда не давали.

— Конечно, — ответила я. — Завтра привезу. И, пожалуйста, не надо возвращать. Надеюсь, у братьев и Шелли всё в порядке.

— Да, они норм. Только у Эймона всю неделю была рвота, он не ходил в школу. Кен и Делия были недовольны.

Кен и Делия были их приёмными родителями — люди неплохие, но не самые щедрые и точно не самые любящие. Я почти уверена, что они стали опекунами ради денег, и чтобы иметь возможность командовать детьми и сваливать на них всю работу, которую самим делать лень. И всё же они были куда лучше, чем те приёмные семьи, через которые прошла я.

— Бедный Эймон. Привезу ему завтра что-нибудь вкусное. И Робби с Шелли тоже.

— Спасибо, Мэгги. Они это оценят. Увидимся завтра.

— Увидимся, — сказала я и сбросила звонок.

Разговаривать с Виви было не похоже на общение с обычной четырнадцатилетней. Ей пришлось повзрослеть слишком рано, как и мне, но ей, пожалуй, досталось ещё сильнее — на попечении были трое младших. Поэтому я всегда старалась облегчить ей жизнь, чем могла.

Я ясно дала понять: если ей что-то нужно — она не должна стесняться просить. Я была не богата, даже близко, но готова делиться всем, чем могла.

Я так погрузилась в мысли о сестрёнке и младших, что почти забыла, где нахожусь. С верхнего этажа раздался грохот, а затем компания бизнесменов стала спускаться. Они выходили — слава богу.

Я убрала телефон в сумку как раз в тот момент, когда кто-то крикнул:

— Эй, Рыжая, дай номер!

Холодок пробежал по затылке — я точно знала, что это про меня. Я решила проигнорировать, но он не унимался.

— Рыжая, алло, ты меня слышишь?

Выдохнув, я обернулась — и в ту же секунду увидела, как он идёт по проходу. Меня пробрала дрожь, когда он встал перед пьяными, холодно глядя на них. Он не сказал ни слова, но выражение лица говорило всё: Оставьте её в покое.

Пульс забил в ушах. Он… помогает мне?

— Ты чего хочешь, мудак? — пробурчал задира, но он молчал. Пьяный расхохотался. — Боже, он тупой? Свали с дороги.

Он покачал головой и шагнул ближе, нависая над ним.

— Видели этого придурка? — бросил тот приятелям.

— Врежь ему, Марти. Быстро успокоится.

— Может, и врежу.

Он не шелохнулся. Я не понимала, зачем он вмешивается. Это же мои проблемы. И всё же внутри что-то приятно сжалось от того, что он встал на мою сторону.

Казалось, весь автобус затаил дыхание, пока мы подъезжали к остановке. Пассажиры торопливо выходили, включая женщину, сидевшую рядом со мной.

— Эй! Вы выходите или как? — крикнул водитель.

— Да, как только я поставлю этого урода на место, — заявил пьяный, вскинув плечи.

Вот дерьмо. Это плохо кончится. Сработал инстинкт — я вскочила и встала между ними, обращаясь только к нему. Не знаю, что мной двигало, когда я положила ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами жёсткую ткань куртки. Я подняла глаза к его лицу, но он смотрел на мою руку. Потом — на меня, и я покачала головой.

— Не стоит, — прошептала я, и его взгляд опустился к моим губам. — Не реагируй.

— Эй, Рыжая, забей на этого придурка. Пошли выпьем, — гаркнул пьяный, и я почувствовала, как он тронул мои волосы — ровно в тот миг, когда его рука легла мне на талию и мягко, но решительно отодвинула за его спину. Он посмотрел на пьяного взглядом, полным чистой ярости. Ещё миг — и он бы ударил, если бы водитель не выскочил из кабинки с… ломом.

— Так! — рявкнул он густым городским акцентом. — Вон с автобуса, пока я вам бошки не проломил!

— Господи, успокойся, — проворчал кто-то, и вся компания, толкаясь, поспешно ретировалась. Водитель, лет пятидесяти, явно повидал подобных историй немало. Боссы, наверное, были бы не в восторге, знай они, что он держит лом в кабине — но другого выхода у него, наверное, нет.

Когда они исчезли, пассажиры разразились аплодисментами. Водитель смущённо улыбнулся, спрятал лом и отмахнулся:

— Работа такая. Теперь давайте отвезу вас домой, пока ужины не остыли.

Несколько человек хихикнули, но я чувствовала, что он всё ещё стоит рядом. Его рука больше не касалась меня, но кожа помнила это прикосновение, будто клеймо.

Я подняла взгляд. Прошептала искреннее: — Спасибо.

Вернулась на место. Сердце всё ещё колотилось, когда он сел рядом. Он никогда не садился рядом. Никогда.

Всё внутри дрогнуло. Я повернулась к нему.

— Спасибо ещё раз, что вмешались. Эти уроды…