– Я распятие приготовил?

– Ничего непонятно.

– Что тут может быть непонятного, Илая? Мы взрослые люди.

– Даня, я тебя прошу, пожалуйста, тихо. Я понимаю, что всякое может быть, но давай по порядку.

– Я сейчас такой порядок, твою мать, здесь наведу, что он свои окуляры будет из жопы вытаскивать. Поняла? – Зло рявкнул Данила, отодвигая меня в сторону, и дёрнул на себя дверь, почти срывая её с петель.

Молодой человек стоял возле койки Агнессы. Она что-то тихо говорила. Когда Даниил оказался на пороге, Агнесса подняла на него глаза и, облизав губы, произнесла:

– Пап, мам, Эдвард Вяземский – мой молодой человек.

Я поняла, что Данилу сейчас инфаркт накроет. Причём не факт, что медики, которые есть в ближайшем окружении, смогут как-то эту ситуацию исправить.

У Данилы затряслись руки. Он сжал ладони в кулаки.

– Здравствуйте, – тихо произнесла я, перехватывая Даниила за локоть и потягивая на себя, желая не довести до греха. Боясь, что сейчас будет скандал.

– Здравствуйте. Простите, я перепугался. Я получил сообщение, что Агнесса в больнице и пятна эти – подозрение на анафилактический шок. Господи, да я все побросал. Мне очень, право слово, неудобно, что мы в таком формате с вами познакомились.

– Неудобно? – Произнёс Данила, выдыхая через рот, как будто бы вот-вот собирался кинуться и глотку перегрызть. А ещё желательно не только перегрызть, но и кости потом повыплёвывать.

– Да, все примерно так. Мне казалось, что правильным будет после новогодних праздников приехать и познакомиться для того, чтобы у родителей Агнессы не было никаких неправильных мыслей. И мне казалось, что сделать это надо официально. Но поскольку здесь такая ситуация, простите, я не смог дождаться официального знакомства. Все-таки, когда дело касается здоровья, здесь, на мой взгляд, уже не играет никакой роли: знакомы мы с вами или нет.

– Да, вы правы. – Влезла я быстрее, чтобы Данила не наломал дров, не наворотил ничего.

И потом, ещё и Агнесса была в расстройстве.

Нет, нет, нет, надо все осторожно делать.

Господи, я сама была в шоке. Я сама была в шоке оттого, что этот мужчина, Эдвард Вяземский, был немногим младше Данилы. Я сама не понимала, как такое могло произойти. Обычно такой сдвиг по фазе, обычно такая ситуация, когда мужчина намного старше, происходит от того, что у девочки не было отца и она в мужчине будет искать и отца тоже. Но у Агнессы был папа. Был участливый папа. И только последние полгода Агнесса переживала стресс, что мы развелись. Но до этого её детство было наполнено отцовской любовью. Она, как единственная дочь получала все свыше, чем мог получить любой другой ребёнок. Агнессе разрешалось пакостить. Агнессе разрешалось капризничать, топать ножками. Агнессе разрешались в большом количестве слезы, продавливание своей позиции при помощи девчачьего умиления. Все Агнессе позволялось. Но чтобы такое!

Повисла тишина. Она была практически ощутима физически, ложилась на кожу липкими пятнами.

– Вы знаете, – медленно произнесла я, прикусывая губы. — Да, вы правы, знакомство стоило, конечно, заранее предусмотреть.

– Ну, вот такая ситуация. Вы простите меня, но по-другому я не мог поступить. Я не мог смотреть на то, как Агнесса одна находится в больнице. Я ещё не был в курсе, что её родители тут же приехали. Я сорвался, побросал все дела. Мне очень важно было находиться рядом и самому проконтролировать все вопросы со здоровьем Агнессы.

Я поспешно закивала головой.

– Да-да, я понимаю.

Но Даня ни черта не понимал. От него жар исходил такой, что я даже сквозь одежду ощущала, как его всего охватывает огнём.

Вот эта ситуация показывала, как в реальности выглядит фраза: “подгорает одно место”. Вот у Данилы сейчас подгорало. Причём горело так, что было видно с другого конца города.

– Вы знаете, вы разговаривайте, мы с папой выйдем и потом все обсудим. Хорошо? – Я дёрнула Данилу на себя, разворачивая и оттягивая его к двери.

Но Даниил упёрся, посмотрел исподлобья на этого Эдварда и клацнул челюстью так, как будто бы приноравливаясь к тому, что сейчас будет мордобой.

***

Милые, сегодня у меня скидка на историю сильной героини. По-настоящему сильной, а не хабалистой бабы.

Это очень неоднозначная история измены, которая завязана и на прошлом и на настоящем. Взрослый сын, который горой встал за маму. Героиня со стержнем.

Только почему-то все равно так больно, что хотелось закричать: «Не плачь, Саша, я с тобой».

Читать здесь

глава 28

– Куда? Куда ты меня увела? – Дёрнулся Даниил, и я положила ладони ему на плечи.

– Господи, пожалуйста, не позорься. – Выдохнула я, дёргая мужа следом за собой.

Дёрнула так, что Даниил оступился. Я чуть ли не волоком дотащила его до поворота и скрылась за ним.