– Данила. – У меня слова застряли в горле. Я ощутила, что каждый звук, который прорывался наружу, проходился по слизистой, словно бы щётка по металлу, и от этого было больно, от этого было неприятно. – Если ты сейчас не прекратишь какие-то свои претензии высказывать, то я тебе клянусь, ты из этой больницы не выйдешь. Либо уедешь сразу в травматологию.

– А что такое, Илая? Что такое? То есть ты считаешь, что если мы развелись, то полностью всё, что касается детей, теперь лежит на тебе? Ну нет, я как отец тоже могу высказать своё “фи”. Вот и высказываю. А тебе, оказывается, не нравится.

– Ты, как отец, который оставил семью, вообще никакое “фи” не имеешь права высказывать. Если бы ты думал о семье, если бы ты думал о взрослых детях, то, во-первых, у тебя бы не появилась молодая любовница. Во-вторых, ты бы не был отсутствующим папой на протяжении этого полугода для Агнессы и Кирилла, а хоть что-нибудь делал. Но нет, тебе некогда – у тебя там молодая девка скачет. Правильно, зачем тебе уделять время на детей, когда ты прекрасно знаешь, что у детей есть мать. Когда ты прекрасно знаешь, что всё будет досмотрено.

– Ох, очень хорошо сейчас досмотрено! – Даниил развёл руки в разные стороны. – Ох, как сейчас хорошо досмотрено! Я прям даже не знаю, как выразить весь свой восторг от этого. Так хорошо досмотрено, что у меня ребёнок в процедурном кабинете лежит. Илая, если ты будешь и дальше корчить из себя дуру – я уже не посмотрю на то, что мы с тобой столько лет были вместе. Я просто тебе говорю о том, что если ты осталась с детьми, то ты должна смотреть за их воспитанием нормально, а не спустя рукава, не абы как, в надежде на то, что само как-то рассосётся. Так не бывает, Илая. Даже взрослые дети требуют дофига вложений. Правильно говорят, что маленькие детки – маленькие бедки. А большие детки…

Я не выдержала и хлопнула его по плечу так, что Даниил отшатнулся и, взмахнув руками, вызверился на меня, как бешеный.

– Не тебе здесь рассуждать о детях, о том, сколько времени я с ними провожу и как я их воспитываю. Потому что ты вообще ни черта не делаешь. От того, что ты такой у нас богатый папа, который может позволить безумно многое для детей, ещё не делает тебя идеальным. Если что, это ты уходил из семьи. Если что, это теперь твоя дочь не знает, как это – быть в безопасности, потому что ты, тот человек, который должен был защищать, взял и предал.

Сказав это, я ощутила, что у меня горло всё спазмировало и словно бы металлической проволокой сковало. Я тряхнула головой, выдохнула и сквозь зубы произнесла:

– Вместо того, чтобы кувыркаться на ортопедическом матрасе со своей девой, ты бы лучше хоть раз обратился к тому, что как учится твоей дочери, либо как учится твоему сыну. Но нет, тебе наплевать. Да тебе даже на внука наплевать – у тебя вторая молодость. Но при этом ты сейчас стоишь с умной рожей, высказываешь мне претензии.

– Агнесса. Агнесса. – Раздалось со стороны ресепшена, и я напряглась.

Голос был низкий, хрипловатый.

Кто-то окликнул.

– Мне надо к Агнессе. У меня девушка, я знаю, что она попала в эту больницу. Я знаю. Какой кабинет?

Мы с Данилой медленно повернулись в сторону регистрационной стойки. У меня вся жизнь перед глазами пролетела.

Во-первых, Агнесса не рассказывала, что у неё есть молодой человек.

Во-вторых, голос.

Это не был голос низкий, грудной, молодой, как у Кирилла. Это был голос намного старше.

Из-за поворота выглянул мужчина: пиджак, очки на кончике носа, идеально уложенные волосы. Дублёнка на левом плече. Походка размашистая, широкая.

– Где, где здесь процедурный кабинет? – Зло произнёс он, высматривая хоть кого-нибудь из медсестёр. – Где Агнесса Романова?

Я взмахнула рукой, цепляя запястье Даниила ногтями.

Мужчина, который стоял перед нами, был, наверное, лет на десять помладше Данилы. Он явно был профессором либо кем-то ещё из научной братии.

– Агнесса Романова в процедурном кабинете. – Тихо отозвалась медсестра, и мужчина, сделав шаг, остановился, пристально вглядываясь в нас.

– Здравствуйте.

глава 27

Мужчина прошмыгнул мимо нас и тут же открыл дверь палаты, где была Агнесса. Даниил дёрнулся следом. Дёрнулся так, как будто бы собирался прям в больнице устроить мордобой, казнь, поставить гильотину где-то в коридоре.

Я прыгнула на него и что было сил старалась задержать. Даниил по старой, видимо, мышечной памяти перехватил меня за талию и тормознулся.

– Ну-ка пусти. – Хрипло выдохнул он так, что завибрировало всё пространство вокруг.

– Дань, стой. Даня, тормози. – Затрясся у меня голос. – Погоди. Никаких резких движений.

– Твою мать, резких движений? Он ей в отцы годится. Кто это такой? – Хрипло произнёс Данила, и я замотала головой.

– Может быть, это её научный руководитель или…

– Какой, твою мать, научный руководитель? Илая, открой глаза. – Зло произнёс он, и я, облизав губы, прикрыла глаза.

– Подожди, подожди, пожалуйста. Давай зайдём без скандала. Я тебя умоляю. Просто спокойно и без скандала.

– Как, твою мать, с поклоном? – Рявкнул Данила так, что я зажала ему ладонью рот.

– Да тихо тебе. Что ты, как неандерталец? Тихо. Ещё ничего не понятно, а ты уже здесь распятие приготовил!