Мама все-таки устроила триумфальное маринование утки, из- за этого и я, и отец, и Агнесса сходили с ума от голода, поэтому я тихонько протащила в спальню дочери бутерброды, на которые приманился отец. Папа стоял и жевал хлеб с колбасой с таким великомученическим видом, что я понимала — дома, ему тоже приходится так страдать. Агнесса чувствовала себя не самым лучшим образом. Я умудрилась притащить ей жаропонижающие и противовирусные для того, чтобы дочка хотя бы согрелась.

— Ты не можешь идти на учёбу, — после десяти вечера, тяжело вздохнув, присела я на край кровати.

— Ага, а отрабатывать потом за меня кто будет? — Зло спросила Агнесса, натягивая себе чуть ли не на нос одеяло.

Я покачала головой, но утром ситуация усугубилась, горло все обложило, глаза практически не открывались из- за слез.

Мама ходила, квохтала и требовала, чтобы я обязательно поставила либо банки, либо горчичники Агнессе, а я понимала что ни то, ни другое делать не стоит. Родители уехали в обед следующего дня, а я все-таки уговорила дочь никуда не срываться, сама попробовала позвонить в деканат, объяснить всю ситуацию и вызвала врача, который выписал справку о том, что да, действительно болеем. Не знала, как поможет это для того, чтобы уйти от ответственности в универе, но надеялась, что хоть как-то облегчит ситуацию.

К шести вечера следующего дня Агнесса стала более менее подвижной. Вытащила учебники и сидела в кровати занималась, пока я танцевала вокруг неё то с тёплым молоком, то с малиновым чаем, чтобы сбить температуру. Дочка, зная, что придётся отрабатывать все в двойном размере, ни от чего не отказывалась и пила мелкими глоточками согревающие настои.

— Ты бы хоть сказала, как Кирюхе мои творожные кольца, — выдохнула дочь, когда я вечером снова принесла ей очередную порцию напитков.

— Шикарно, шикарно, — произнесла я и, нахмурившись, присела на край кровати.

— А по тебе так и не скажешь,— похрипывая и часто сглатывая, призналась дочь, и я покачала головой.

— Ты знаешь, очень странная ситуация произошла. Я застала у него какую-то девушку, но он меня не пустил в квартиру. То есть я даже не знаю, кого именно застала, а сейчас такая сижу и вспоминаю. А помнишь, когда мы с тобой с ним обедали, к нему подбежала какая-то девица?

— Ну, — медленно произнесла Агнесса, и я подёргала себя за мочку уха.

Мне казалось, ситуация вся какая-то неправильная и очень двоякая. Кирилл не был тем парнем, который будет чего-то стесняться. И если я правильно считывала своего ребёнка, то последнее, о чем он будет заботиться это об удобстве своей девы. Он все-таки младший сын, эгоистичный, циничный. И как бы я ему не говорила о том, что девочки это все-таки девочки, и надо обращаться с ними, соответственно, он видел модели поведения, когда все-таки мужчина свои интересы ставит превыше всего. Здесь, конечно, сыграл большую роль и наш с Данилой развод. Я уверена, что если бы у Кирилла сейчас перед глазами была нормальная модель семьи, может быть, он бы так себя не вёл. Может быть, он просто так пытается справиться со стрессом?

— Мам, ты чего замерла?

— Слушай, мне вот все эти события вокруг Кирилла не очень нравятся.

Я облизала нижнюю губу и заправила волосы в высокий пучок.

— Ты о чем сейчас? — Агнесса отодвинула от себя учебники и подтянула ноги, сложив их по-турецки, расправила одеяло и опустила кружку между коленей, чтобы легче было держать.

— Ты знаешь, как-то странно все взаимосвязано. Сначала девушка, которую он то ли отшил, то ли ещё что-то. А потом он следом меня не пускает в свою квартиру, объясняя тем, что там у него женщина. И слушай, я во всей этой ситуации…

— Аааа, ты хочешь сказать, что я ещё подколола так неудачно? — усмехнулась дочь. — Ты… Ты же не думаешь, что типа это Кривенкова прибежала что-то спрашивать у Кирилла?

— Да, да, я об этом! — щёлкнула пальцами, сама поражаясь такому изврату мыслей. — Именно об этом я и говорю Агнесса.

Но дочь пожала плечами, фыркнула:

— Мам, ну это че то совсем какое-то запредельное.

— Запредельное или не запредельное… — Я потрогала кончик носа. — А у тебя, случаем, нет страницы в соцсетях этой девушки или ещё чего-то такого? Родная моя, может быть, мы как-то сможем хотя бы посмотреть на неё издали, чтобы просто убедиться, что Кирилл к этому никакого отношения не имеет?

глава 21

Агнесса нахмурилась и отхлебнула горячего чая.

– Как мы на неё издали посмотрим? У меня нет ни аккаунта её в соцсетях, ни вообще каких-то контактов. Ты же не думаешь, что я где-то за твоей спиной с ней в десна целуюсь?

Я вздохнула.

Но что-то в этой истории меня однозначно напрягало и пугало. Я не могла точно сформулировать все мысли относительно этого, но какой-то Кирилл был странный.

Следующий день Агнессе полегчало и она горной козой, скача со второго этажа по лестнице, крикнула мне, что сегодня то она точно пойдёт на учёбу. Я поняла, что время больничного закончено и засобиралась на работу.