Это сообщение... часть системы сообщений... обратите на него внимание!

Передать это сообщение было важно для нас. Мы считали себя могущественной культурой.

Это место — не место почета... здесь не увековечен никакой высокочтимый поступок... здесь нет ничего ценного.

То, что здесь находится, опасно и отвратительно для нас. Это сообщение — предупреждение об опасности.

Опасность все еще присутствует, в ваше время, как и в наше.

Опасность грозит телу, и она может убить.

Форма опасности — это испускание энергии.

Опасность высвобождается, только если вы существенно потревожите это место физически.

Это место лучше обходить стороной и оставлять необитаемым.

Было что-то в структуре этих девяти строк, какая-то тяжесть и ритм, которые прилипли к сознанию Элли так же, как детские стишки и молитвы:

Ба-ба, черная овечка, есть ли у тебя шерсть...

Двадцать четыре черных дрозда, запеченных в пироге...

Свят, Свят, Свят Господь Саваоф...

Опасность все еще присутствует, в ваше время, как и в наше...

Вот церковь, вот шпиль; открой двери...

Такие обрывки неутомимо кружились в сливном отверстии ее мозга, повторяясь, как далекая автомобильная сигнализация в три часа ночи или собака в поле, бесконечно лающая на призрачного нарушителя.

Давно после того, как она забыла каждую заученную молитву и каждый слог своей порции Торы, Элли могла наизусть процитировать послание из отчета Сандия. Со временем оно заменило Шма — центральную молитву иудаизма — как «Символ веры ее Веры».

Веры во что?

Она понятия не имела.

Но одна душная летняя ночь Элли валялась на крыше своего убогого доходного дома с Петухом, обдолбанная вусмерть, наблюдая, как ржаво-поясное небо медленно переходит из синего в черное, слушая, как придурки улюлюкают на стадионе Ригли. Она развлекала Петуха своими рассказами об «Экспертной оценке Сандия по маркерам для предотвращения непреднамеренного вторжения человека на опытный завод по изоляции отходов». Она описала опрокинутые Стоунхенджи и сумасшедшие босхианские земляные насыпи с шипами, предложенные дизайнерами. Она прочитала свой Символ веры. На лице Петуха появилась его старая сияющая пони-ухмылка, как у змеи, которая сообразила, как пробраться в курятник.

Так родилось «Это место лучше обходить стороной: Размышление о месте Места в постинформационном ландшафте».

У Петуха был знакомый, который вытравил Символ веры Элли на древней стальной раздвижной двери, «спасенной» с фабрики на Саут-Сайде, буквы шести дюймов в высоту, яркая свежая сталь на фоне патины и ржавчины. Этот парень — его звали Лестер, он был уверен, что он «совершенно натурал», и отчаянно влюбился в Петуха — затем соорудил хитрую арматуру для этого монолита, так что он мог стоять посреди галерейного пространства, казалось бы, шатко балансируя на торце. Петух нагуглил фотографии старых тюремных камер и того заброшенного городка возле Чернобыля, распечатал их на очень хорошем принтере, одолженном (и так и не возвращенном) у очень милой разведенной дамы с потрясающим лофтом в Уикер-парке, прикнопил глянцевые снимки к голым стенам галереи, и все.

Украл ли Петух «идею Элли»? Элли полагала, что да. В глубине души Петух был нахлебником и губкой.

Отдавала ли она слишком много себя за слишком дешево? Элли подозревала и это. Но ужасная правда была в том, что драгоценны они или нет, идеи были частью ее самой, а она не очень-то хотела никакую часть себя. Она хотела Петуха. Частично из-за тела Петуха; тело Петуха ей очень нравилось. Но больше того, ей нравилось, как работает мир, когда она с Петухом. Элли никогда не была той миловидной мордашкой, которой наливают бесплатные напитки или пропускают без очереди — но Петух был таким. Официанты и официантки не включали позиции в их счет. Арендодатели делали поблажки. Копы отпускали с предупреждением. Двери открывались перед Петухом с его искрящимся шармом, теплым южным говорком и бессмысленной болтовней о его последней «инсталляции», «проекте» или «ивенте». Петух был достаточно красив, чтобы что-то сделать с ее идеями, а она — нет. Лучше позволить золотому мальчику стащить их и потом ехать на его хвосте, чем позволить им сгнить в ее голове.

Иронично, но несмотря ни на что, Петух, казалось, имел честное сердце. Он не просто слепил «Это место лучше обходить стороной» и почил на лаврах: со временем он постепенно заменил безликие копипастнутые фотки с Flickr на настоящие оригинальные снимки. Он «одолжил» дорогенькую компактную цифровую камеру формата Four Thirds у какого-то влюбленного простака и начал таскаться за Элли и ее дружками-гранжами в их урбан-экспедициях по крышам и тоннелям.