— Вот и наслаждайтесь, пока есть возможность, — говорит Мал, подливая себе соевый соус. — Потому что это будет последний шанс повеселиться, пока мы не пройдём в плей-офф и не возьмём, чёрт побери, Кубок.

В его тёмных глазах сверкает стальной блеск решимости. Он собирается отдать всего себя этой цели.

Я узнаю этот взгляд. Я видела его у Себа не раз. Эти ребята сделают всё возможное, чтобы выиграть Кубок Стэнли в этом году. И хоть мне и выпала честь быть женщиной за кулисами, поддерживающей путь Себа к победе, Шанталь права: быть женой спортсмена это большая ответственность. Это жизнь, построенная вокруг чужих целей и амбиций.

Я беру ролл с тунцом и авокадо прямо пальцами, кладу его целиком в рот и начинаю лихорадочно жевать, будто бы могу этим заглушить внезапную тревогу, вспыхнувшую в животе.

Праздники были волшебными. Но у Себа есть чемпионат, который нужно выиграть. И хоть я это понимаю, мне по-прежнему жадно хочется его самого, его времени, внимания, его взглядов, будто я загадка, которую ему до сих пор безумно интересно разгадывать. Я хочу проводить с ним всё своё время. Но я должна помнить, я — жена хоккеиста. И хоть Себ в последнее время старается по-другому расставлять приоритеты, его жизнь всё равно построена на хоккее.

Огонь в глазах Мала? Тот же самый пылает в Себе каждый раз, когда он говорит о том, что нужно сделать, чтобы привести «Циклонов» к победе этой весной.

Разве не ради этого мы вообще поженились? Чтобы он мог продолжать играть и помочь «Циклонам» ворваться в плей-офф?

Хоккей должен быть на первом месте для Себа в обозримом будущем. И я приму это.

Я делаю большой глоток воды и с облегчением воспринимаю, как разговор переходит на другую тему, все обсуждают, насколько успешно прошла благотворительная акция по сбору игрушек. Шанталь с удовольствием делится сплетней: жена Картера Каллахана весь вечер провела в ванной, страдая от тошноты, ходят слухи, что она беременна.

— Вау, вот это здорово! — восклицаю я, искренне радуясь за них.

Но в то же время я остро ощущаю прикосновение крупной ладони Себа к моему бедру. На его безымянном пальце поблёскивает обручальное кольцо, и мне вдруг становится невыносимо трудно дождаться окончания ужина. Я хочу остаться с ним наедине, укрыться в нашем маленьком пузыре, где можно просто наслаждаться тем, как мы влюбляемся друг в друга снова и снова и забыть о всей остальной реальности.

Глава 28

МЭДДИ

— Ого… — выдыхаю я. — Теперь всё кажется таким… настоящим.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на мужа, лежащего рядом. На фоне по телевизору идет шоу на Food Network — Новогодний Кондитерский Бум! (потому что, как выяснилось, едва заканчивается один праздник, как начинается следующий).

Себ сглатывает, его голубые глаза внимательно изучают мое лицо.

— Я не ожидал, что всё начнется так скоро.

— Я тоже, — тихо отвечаю я. Перед нашей двойной суши-встречей он уже успел рассказать мне о разговоре с Роджером. Этим он окончательно лопнул мой пузырь «побега от реальности», в котором я надеялась провести этот вечер.

— Роджер сказал, что нам нужно подготовиться к интервью?

— Да, — кивает Себ. Потом замолкает на пару секунд. — Он ещё сказал, что, если интервью пойдет плохо, это может повлечь за собой кучу последствий. Для нас обоих.

Лицо у него серьезное, тело напряжено. Он смотрит на меня в ожидании.

— Я знаю, — просто говорю я.

Он потирает ладонью глаз и на секунду выглядит потерянным. Этот жест делает его моложе, уязвимее… Не тем уверенным мужчиной, с которым я уже так хорошо знакома. Он прикусывает нижнюю губу и переводит взгляд на телевизор.

— Роджер сказал ещё, что есть другой способ. Один, где тебе не нужно быть моим «путём к грин-карте». Я могу попробовать тебя вытащить из этой истории, если тебе некомфортно.

У меня внутри что-то сжимается. Что у него сейчас в голове? Почему он вообще рассматривает альтернативу, если мы уже начали реализовывать этот план?

Он жалеет? Насчёт грин-карты? Насчёт брака?

Нет. Не может быть.

— Мне комфортно, — отвечаю я. — Мы об этом договорились. А я держу слово. И хочу его сдержать.

Я вижу, как при этих словах его тело расслабляется. Его выражение меняется. Я не ошибаюсь, он просто заботится обо мне. Рассматривает другие пути. Думает. Как всегда.

— Ты лучшая жена на свете, — вдруг улыбается он, проводя пальцем по моему предплечью, вызывая у меня дрожь.

— Я в курсе, — говорю я, вытягиваясь на мягких роскошных простынях. У Себа самая удобная кровать во всей истории человечества, и занимать в ней своё место одно удовольствие. Мне и правда нравится быть его женой. И дело не только в простынях, хотя, скажем честно, они весомый плюс. — Итак я самая лучшая жена, расскажи, с чего мы начнём готовиться?