— Самый сексуальный йети в истории, — невозмутимо парирует он, поворачиваясь к плите.

Я снова лезу в вазочку, достаю конфетку и бросаю в него.

Он даже не оборачивается просто выставляет руку и ловит её на лету. Разворачивает, закидывает в рот. Всё это без малейшей заминки.

— Как ты это делаешь?! — восклицаю я.

— Я же говорил тебе, Мэдди. Я умею делать несколько вещей одновременно. И не только это.

От его улыбки я таю, как мой шоколад во рту.

— Мне нравится быть твоей женой, Себ, — вырывается у меня. Потому что это правда. Мне нравится видеть его таким, с его скрытыми сторонами, которые никто, кроме меня, не знает.

— А мне нравится быть твоим мужем, Мэдди, — отвечает он просто. Спокойно. Как будто только что не произнёс слово, от которого моё сердце пропустило удар.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, жар в его глазах обжигает до дрожи.

Я безнадёжно влюблена во всё, что связано с Себастианом Слейтером.

Он разливает чай по кружкам, и я прижимаю ладони к своей, пока пальцы не начинают покалывать от тепла. Себ садится напротив, его большая ладонь ложится мне на бедро. Может, из-за контраста холода и тепла, или потому что адреналин ещё играет в крови, но от одного его прикосновения по телу проходит электрическая волна.

Мы молчим, потягивая чай, но я остро ощущаю каждый его взгляд, каждую искру. Он словно изучает меня, проверяя, согрелась ли я, в порядке ли.

Спустя пару минут его голубые глаза встречаются с моими, и в них появляется отблеск жара, как у пламени, раздуваемого ветром.

— Может, пойдём спать? — спрашивает он тихо, бархатным голосом, слишком чувственным, чтобы быть случайным.

Я лишь киваю.

С кружками в руках мы поднимаемся по лестнице. В нашей комнате я включаю прикроватную лампу, а он ставит кружки на тумбочку. Тут же стягивает с себя толстовку, мокрую от снега. За ней футболку. И он остаётся с обнажённой грудью.

Наши взгляды встречаются.

И внезапно мне совсем не холодно.

Я замечаю гусиную кожу на его груди и делаю шаг вперёд. Провожу ладонями вверх и вниз по его рукам, пытаясь согреть его так же, как он согревал меня.

— Я не знаю, что бы делала там, в лесу, без тебя, Себ. Не знаю, что бы делала без тебя вообще, — качаю головой. — Я была уверена, что эта поездка будет ужасной. А ты сделал её не просто сносной ты сделал её правильной. Ты помог мне увидеть многое. Особенно в себе. Я не знаю, что бы со мной было, если бы тебя не было рядом.

Он чуть склоняет голову, и между нами доля секунды тишины. Его синие глаза смотрят прямо в душу.

— Я не знаю, что бы я делал без тебя, Мэдди.

Его голос низкий, хриплый, а взгляд тёмный, жаркий. Он кладёт руки мне на талию, обхватывает, прижимает к себе.

И я больше не могу сдерживаться.

— Себастиан… — выдыхаю я, и его имя звучит, как молитва, как мольба.

Его губы находят мои. Сначала холодные, от чего по коже пробегает дрожь, но по мере того как мы целуемся, между нами загорается жар. Это идеальный поцелуй мягкий, медленный, нежный. И в то же время не менее страстный, чем наш поцелуй в джакузи прошлой ночью.

Глава 26

СЕБ

Холодный воздух пропитан запахами резины и аммиака, с примесью пота и кожи. Звуки — скрежет коньков по только что отполированному льду, стуки клюшек о шайбы. И поверх всего крики тренера, разносящиеся по катку.

Сегодня у нас вторая тренировка после Рождества, и я снова в своей стихии.

Ну, до недавнего времени я считал это своим единственным счастливым местом.

А потом появилась Мэдди и перевернула всё с ног на голову.

Теперь моё счастливое место — это вовсе не место.

Это просыпаться и видеть, как её каштановые волосы раскинулись по белым подушкам. Слышать, как она коротко и прерывисто дышит, уткнувшись лицом мне в грудь. Это такое милое чертовски зрелище. Это знать, что в конце изматывающей тренировки я вернусь домой, к этой женщине. Это видеть, как моя квартира всё ещё утопает в нелепых, чересчур праздничных украшениях, кричащих о том, что здесь живут, а не просто ночуют после очередной дозы ледовых тренировок, разборов игр и фитнеса.

С тех пор как мы вернулись из Аспена пару дней назад, мы с Мэдди снова вошли в наш дорождественский ритм: возвращаться вместе домой, устраиваться в обнимку на диване и смотреть фильмы в том числе кучу романтических мелодрам от «Hallmark».

Единственное отличие от периода до праздников — теперь Мэдди спит рядом со мной. В моей кровати.

Точнее, в нашей.

После всех этих ночей в Аспене, спать отдельно просто глупо. Мы же муж и жена, в конце концов. Особенно после той магической последней ночи в домике. После того, сколько всего я смог ей сказать без единого слова. Это было совершенно.

Она была совершенна.

И теперь я хочу, чтобы она была рядом каждую ночь. Чтобы я мог прикасаться к ней, обнимать, целовать, пока она не забудет, как дышать.