— Я в курсе, — говорит он с той же ледяной вежливостью. — Я заглянул к Роджеру после встречи с Себастианом. Он сказал, что у вас скоро интервью с иммиграционной службой.

— Да, — киваю я. — Назначено.

Он снова тонко улыбается.

— Он также упомянул, что для Себастиана рассматривается новый контракт. Такой, который позволит ему получить грин-карту на основании собственных заслуг. Он сможет играть в хоккей столько, сколько захочет, без необходимости подавать документы как супруг гражданки.

Его слова опускаются мне на грудь тяжёлым грузом.

Вот о чём намекал Себ прошлым вечером? О «другом варианте»?

Если у него есть способ получить грин-карту без брака, собирался ли он сказать мне об этом?

— Особенно удобно, учитывая, что рабочая виза Себастиана внезапно истекла в прошлом месяце, — добавляет мистер Пламли, глядя на меня с выражением, которое мне решительно не нравится.

Я встаю в защитную позу: руки на бёдрах, взгляд — стальной.

— А разве Роджер вообще имел право всё это рассказывать? Это же нарушение адвокатской тайны, нет?

Они оба смеются, как будто я капризничаю из-за леденца.

— Конечно, есть такая тайна, Мэдди, — говорит Ричард. — Но есть и такая штука, как публичный доступ к информации.

— Ага, — бурчу я. Мне так хочется, чтобы Себ был рядом. Он всегда знает, что сказать.

— Знаешь, — добавляет отчим, — мне показалось любопытным, что вы так быстро поженились именно в тот момент, когда у Себастиана начались проблемы с визой.

И вот теперь я точно уверена мне не показалось. Он снова выделил слово любопытно.

Он разговаривает со мной на языке юристов. Обвиняет ни разу не произнеся обвинения вслух.

Он в этом мастер. Не зря же зарабатывает на том, что вытаскивает беловоротничковых преступников из тюрьмы.

Мистер Пламли смотрит на меня с тем же самодовольным видом. — Любопытно, действительно, — повторяет он. И мне ясно: Адам узнает об этом всём.

Возможно, уже узнал.

Но, по правде говоря, мне плевать.

На то, что он думает. Что они все думают.

Я не хочу слушать больше ни слова. У меня есть муж. Мужчина, который был только добр ко мне. Который защищает меня, поддерживает, но в то же время учит стоять на своих ногах и не бояться смотреть в лицо тем, кто причинял мне боль.

И я понимаю: мне не нужен Себ рядом прямо сейчас, чтобы он что-то сказал за меня.

Потому что он уже научил меня говорить за себя. За нас. За наш брак.

Который, к слову, абсолютно реален для меня. И я знаю, что реален и для него.

Независимо от всех этих чертовых бумаг.

Я поднимаю глаза на человека, которого называла «папой» почти всю свою жизнь, и с самой милой улыбкой говорю:

— Знаешь, Ричард, вот что действительно любопытно, у вас брак без любви, и вы проецируете это на всех остальных. А вот я, между прочим, люблю Себастиана.

Слова эти заставляют меня дрожать, но это правда. И я здесь, чтобы эту правду говорить. Всю.

— И, Пол, — поворачиваюсь к отцу своего бывшего. — Знаете, что ещё любопытно? Ваш сын имел настоящие чувства, но бросил меня ради кого-то, кто мог помочь его карьере. Поэтому вы решили, что следующий мужчина в моей жизни тоже окажется эгоистом и нарциссом?

— Но Себастиан совсем не такой, как Адам!

Улыбаюсь.

— Слава Богу. Так что, с прошедшим Рождеством, счастливого Нового года и идите вы оба к чёрту.

С этими словами я легко ускользаю в толпу, чувствуя на себе два парализованных взгляда. На спине у меня, конечно же, красуется фамилия Слейтер.

ЧЁРТ ВАС ДЕРИ.

 

Позже Себ трясётся от смеха, пока я пересказываю ему свою стычку с Твидлди и Твидлдамом.

— Ты просто огонь — смеётся он. — Жаль, что я не видел этого своими глазами.

— Придётся довольствоваться воображением, — ухмыляюсь я. Мы едем домой после игры в его внедорожнике, и я искренне рада, что мой рассказ поднял ему настроение. Он только вскользь упомянул о поражении.

— В моих мыслях ты выглядишь крайне сексуально, такой строгий, уверенный взгляд, ты ставишь их на место, — Себ бросает на меня взгляд, в котором вдруг вспыхивает огонь.

— Кажется, в твоей голове всё так или иначе сводится к сексу.

— А что я могу поделать? Я живой мужчина, у которого чертовски привлекательная жена… Особенно сейчас, в моей майке.

Слова звучат одновременно глупо, по-детски и обжигающе горячо. У Себастиана талант — его комплименты всегда бьют точно в цель, и, что бы он ни сказал, я ловлю каждую секунду рядом с ним, как подарок.

Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько любимой.

— А ещё я могу обратиться к охране и подкупить их, чтобы раздобыть запись с камер, — добавляет он с игривой ухмылкой.

Я пытаюсь ударить его по руке, но он ловит мою ладонь, переплетает пальцы с моими и кладёт наши руки себе на колени, продолжая вести машину.

Несколько минут мы молчим. В салоне уютно звучит рождественская музыка.