Утром после Рождества я чувствую себя на седьмом небе.

За ночь выпал снег мягкий, пушистый, как сахарная пудра на уже и без того сказочном зимнем пейзаже. Под ногами хрустит свежий наст, пока я возвращаюсь к домику с большим стаканом кофе навынос в руке. Мэдди не пьёт кофе — предпочитает чай. Я заметил, что ей особенно нравится мятный. А в домике нет ни одного пакетика с мятным чаем, так что я прогулялся в деревню, чтобы принести ей чашку.

Пока шёл туда и обратно, воспользовался моментом, чтобы наконец-то позвонить родным. Поздравил с Рождеством. Сказал, как сильно скучаю и люблю их.

До сих пор не верится, что когда-то я ставил хоккей выше всего на свете настолько, что это отразилось на моих отношениях с самыми близкими мне людьми. Я понимаю, что намерения у меня были благие я хотел, чтобы жертвы, на которые пошли мои родители ради меня, были не напрасны. Но по пути я зашёл слишком далеко. Меня поглотило стремление к успеху, и я сам отдалился от тех, кто всегда меня поддерживал.

Разговор закончился тем, что я пообещал маме приехать в Канаду, как только у меня будет несколько свободных дней. И я намерен сдержать обещание. Также напомнил всем, что они всегда могут навестить меня в Атланте я буду рад их видеть.

Мои приоритеты были серьёзно нарушены. И только с Мэдди я начал это осознавать.

Кстати, мы с Мэдди договорились сегодня пройтись по тропам рядом с домиком вместе с Джаксом. И мне не терпится услышать её ехидные комментарии о том, как сильно она ненавидит пешие прогулки и “прекрасную природу”.

Готов поспорить, она будет чертовски мило выглядеть в своей пуховой куртке, огромных сапогах и в толстой вязаной шапке.

Аспен в это время года очень напоминает мне родную Канаду. Не только из-за снега, но и из-за хвойных лесов, холодного воздуха, такого лёгкого, что хочется дышать глубже, горных пейзажей, которые словно декорации к фильму, и на их фоне люди катаются на коньках по замёрзшим прудам.

Коньки… Давно я о них не думал.

На самом деле, это, пожалуй, самый длинный перерыв за последние годы без тренировок, без работы на льду или в спортзале, где я обычно оттачиваю скорость, силу и ловкость.

И хотя мне безумно нравится это время с Мэдди, признаюсь: я с нетерпением жду завтрашнего утра, чтобы вернуться в Атланту. Уже представляю, как после обеда надеваю коньки на тренировке. С нетерпением жду встречи с ребятами, послушать, как они провели праздники. Уверен, хотя бы у Джимми будет парочка безумных историй.

А ещё я рад, что после этого вернусь домой к Мэдди.

К этой веснушчатой, зеленоглазой красавице, которая улыбается мне так, что сердце пропускает удар.

Понятия не имею, что нас ждёт впереди, но я точно знаю: прошлая ночь что-то изменила. Я не помню, чтобы когда-либо чувствовал себя так рядом с кем-то почти по-детски счастливым.

После того головокружительного поцелуя в джакузи, мы с Мэдди провели остаток вечера довольно целомудренно: играли в криббедж, пока я держал ладонь на её бедре под столом. Адам и Элизабет, те самые, кто, скорее всего, подговорил маму Мэдди нас прервать, сидели неподвижно напротив нас за столом. Между ними явно что-то кипело под поверхностью, особенно у моего старого друга Юджина.

Позже вечером, в спальне, Мэдди одним движением руки снесла Великую стену Слейтера.

Но, не желая торопить события, да и просто наслаждаясь тем, как вновь и вновь в голове прокручивается этот невероятный поцелуй, я просто обнял её. Всю ночь мы проспали, обнявшись. Я лежал, прижимаясь к ней, слушая её дыхание и ровный стук сердца.

Сейчас едва восемь утра, а я уже с нетерпением жду того момента, когда снова буду засыпать рядом с ней.

Подходя к крыльцу, я обеими руками обхватываю стакан с мятным чаем, чтобы не замёрзнуть.

Открываю дверь как можно тише — вдруг кто-то ещё спит.

Впрочем, кажется, спят все. В доме царит тишина.

Я расшнуровываю ботинки и уже собираюсь отнести чай Мэдди в постель, как вдруг слышу голоса из кухни:

— Это, вообще не твое дело.

— Ещё как моё! — отвечает другой голос.

Это Мэдди и Адам. Я подхожу ближе, прислушиваясь, и кулак сам собой сжимается.

Если он хоть слово скажет, которое может её задеть…

— Что ты сказал? — голос Мэдди спокоен. Уверенный. Полный внутренней силы. Ни дрожи, ни колебаний — она стоит лицом к лицу со своим бывшим, и я чертовски ею горжусь.

— Я не собирался дарить Элизабет это чёртово кольцо! — почти кричит Адам. — А то, что мы с тобой расстались на этом идиотском кулинарном шоу, вынудило меня сделать ей предложение до выхода выпуска, иначе бы я выглядел полным идиотом!

— Ну а зачем ты тогда вообще его купил?! — не отступает Мэдди.

Я усмехаюсь. Так держать, Мэдди.

— Я не покупал, — тяжело вздыхает Адам. — Это фамильная реликвия. Мама отдала мне его за пару месяцев до съёмок, чтобы я подарил его тебе.

— А вместо этого ты мне изменил и сообщил об этом на, мать твою, телевидении.