Она смеётся — звук, который согревает во мне то, что слишком давно оставалось холодным. — А я-то думала, что это судьба.

— Я не против небольших разведопераций, если нужно.

Мне трудно поверить, что только я чувствую этот разряд между нами, живущий в воздухе, стоит нам оказаться в паре шагов друг от друга. Это не может быть только в моей голове. Не может.

То, как она смотрит на меня, говорит, что она чувствует это тоже. Щёки её слегка розовеют — достаточно, чтобы мой пульс ускорился.

Её губы приоткрываются, будто она собирается что-то сказать, но тут же закрываются. Она сжимает их, опуская взгляд на книги, как будто они вдруг требуют большего внимания, как будто смотреть на них безопаснее, чем на меня.

Я наблюдаю за изгибом её губ. За тем, как она снова прячет за ухо выбившуюся прядь — пальцы слишком нервные. За лёгким покачиванием её тела, когда она переносит вес с одной ноги на другую. Не то чтобы она нервничала, скорее, просто осознаёт что-то. Меня.

И чёрт возьми, это её осознание пробуждает во мне что-то безрассудное.

Если бы я протянул руку и коснулся её щеки — прижалась бы она к моей ладони? Перехватило бы у неё дыхание так же, как только что у меня?

Я прочищаю горло, заставляя себя отвести взгляд, прежде чем мысли зайдут слишком далеко. Прежде чем я позволю себе вообразить то, чего мне не следует хотеть.

— Какие у тебя планы на неделю?

Она выдыхает, явно с облегчением, плечи её едва заметно расслабляются, напряжение соскальзывает.

— Да ничего особенного, если честно. Я уже разорила кладовку тёти, так что нужно сходить в магазин и пополнить запасы. Я обещала ей восполнить печенье к чаю, которое она не прячет в жестяной коробке над холодильником. Или делает вид.

— Только магазин? — не скрывая улыбки, уточняю я.

— Только магазин, — подтверждает она со смешком. — На этой неделе моя очередь придумывать ужины.

— Любишь готовить?

Она хохочет, и этот смех снимает с груди тяжесть.

— Честно? Мне это нравится, но я не очень умею. В основном всё делает тётя Роуз, пока я наблюдаю. Я доказала, что мне нельзя доверять острые ножи.

Она показывает на левую руку, и я замечаю бинт, обмотанный вокруг её указательного пальца.

— Без швов, — добавляет она с кривой улыбкой. — Больше всего пострадала моя гордость.

— Чёрт возьми, лесс. Я видел, как взрослые мужики пальцы теряли. Тебе бы на курсы ножевых навыков.

— Вы предлагаете, капитан?

— Ага. Считай, предлагаю, если это поможет спасти такие нежные пальчики.

Она склоняет голову, будто размышляя: — Предположу, что у этих уроков есть цена?

— Думаю, ужина со мной будет достаточно.

Это я сказал? Слова едва сорвались с языка, но уже висят в воздухе между нами — смелые, безрассудные и совершенно незапланированные.

Я пригласил её на ужин в обмен на уроки обращения с ножом. Грёбаный романтик. Что я творю?

Она ведь не интрижка. Она заслуживает большего, чем флирт, завернутый в сарказм. Она заслуживает терпения. Честности.

У меня ощущение, что она точно не ищет кого-то, кто усложнит ей жизнь — особенно такого, как я, с запутанным прошлым. Прекрасная причина держаться подальше от всего этого.

Но… она ведь спросила, предлагаю ли я.

— Очень смелое предположение, что я захочу ужинать с вами, — поддразнивает она, но я ловлю лёгкую дрожь в её голосе. — Но чтобы понять правильно, это настоящее приглашение? Ужин?

У меня есть шанс отыграть назад, сделать вид, что я ничего не имел в виду, или отступить, пока всё не стало слишком запутанным. Но я не колеблюсь. Ни секунды.

Я делаю шаг ближе, сокращая расстояние, потому что теперь оно кажется неправильным.

— Джульетта, я бы очень хотел, чтобы ты поужинала со мной как-нибудь.

Она смотрит на меня. По-настоящему смотрит. И я клянусь, мир замирает. Она моргает всего раз, дыхание едва сбивается — и в этот миг я точно знаю, что она чувствует тоже, что и я. Тот момент, когда всё перестаёт быть вопросом и просто становится тем, чем оно является.

Отступать некуда. Нет ни усмешки, за которой можно спрятаться, ни легкой шутки, чтобы отвести разговор в сторону. Она не отстраняется, не отводит взгляда. И на мгновение мне хочется просто остаться здесь и разглядеть каждое едва заметное движение её лица, каждую тень эмоции, что скользит по глазам.

— Я тоже этого хочу, — наконец произносит она, тише, чем прежде. — Но мне нужно подумать, если ты не против?

— Конечно не против, лесс.

Она едва заметно кивает, задерживает взгляд ещё на миг. Думаю, мы оба понимаем, что стоим на одной линии, даже если ещё не знаем, каким будет наше продолжение.

— Я просто хочу быть уверена, что это правильное решение, — добавляет она.