Стены были выкрашены в светло-кремовый цвет, и казалось, что у каждой из них своя тематика. Его двуспальная кровать была придвинута к стене напротив шкафа, а над изголовьем висела бейсбольная бита. Полка над его белым письменным столом в углу была заставлена собранными гоночными автомобилями из «Лего» и Монстр-траками. Рядом с окном висел плакат «Хаш Нот». Он был подписан Джонасом, Никсом и мной.

Неудивительно, что Колин был ребенком с разнообразными интересами. Грэм тоже был таким.

— Нэн подарила мне его. — Он указал на плакат.

А я подарила его Нэн.

Его улыбка исчезла вместе со светом в глазах, и мое сердце сжалось. Если я могу что-то сделать сегодня, чтобы хоть немного облегчить боль, я буду здесь ради этого.

— Он с нашего второго тура, — сказала я ему. — Если хочешь, у меня есть кое-что из других туров. Плакат из первого очень редкий, и на иБэй он продается более чем за пятьсот долларов.

— Правда? — У него отвисла челюсть.

— Я пришлю его тебе, как только вернусь домой. — Я сбросила туфли, утопая в толстом ковре. Мягкие ворсинки грибного цвета скользили между пальцами ног, немного успокаивая боль в пятках.

Грэм обновил эту комнату, покрасив ее и уложив ковер. В то время как в гостиной и столовой отделка была выполнена из выцветшего дуба, в этой комнате шоколадные двери были окаймлены сплошным белым.

— Так где же твои барабаны? — спросила я.

— Внизу. — Он вскочил с кровати. — Хочешь посмотреть?

— Конечно. — Я развернулась, чтобы последовать за ним, и пошатнулась, когда увидела Грэма, прислонившегося к дверному косяку. Я не слышала, как он подошел ко мне сзади, потому что где-то между этим местом и кухней он снял свои начищенные туфли.

— Хочешь чего-нибудь выпить, прежде чем он возьмет тебя в заложники? — спросил он.

— Нет, спасибо. — Я улыбнулась, благодарная за то, что он отнесся ко мне снисходительно. Сегодня у меня не было сил бороться с разъяренным Грэмом. — Я в порядке.

И, что удивительно, я была в порядке. Здесь, с Грэмом и Колином, я была в порядке.

— Послушай, насчет песни.

Я подняла руку.

— Все в порядке.

— Ты не злишься?

— Сначала я злилась, но я понимаю, почему ты это сделал. Я бы не смогла петь с тобой там. Я бы позволила тебе сделать это.

На его лице отразилось облегчение.

— Ты была… Это было прекрасно, Куинн. Она бы так гордилась тобой.

У меня защипало в носу, но я заставила себя улыбнуться.

— Она была лучшей.

— Куинн! — крикнул Колин, привлекая наше внимание.

— Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится. — Он отвернулся, засунув руки в карманы, отчего брюки туже натянулись на его заднице.

Я пялилась на него. Откровенно. Если бы он повернулся, то поймал бы меня, а у меня не было сил оправдываться. Этот мужчина был таким аппетитным. Прошлой ночью мои руки были на его заднице, я сжимала и разжимала ее, пока он подводил меня к краю.

Он прошел дальше по коридору, мимо ванной, в свою спальню.

Я продолжала пялиться на него.

— Куинн! Ты спускаешься? — крик Колина заставил меня вздрогнуть.

Я поспешила на его голос.

— Уже иду.

Смешок Грэма донесся до меня, когда я спускалась по лестнице.

Придурок.

Я поспешила вниз по лестнице — двухуровневый пролет с площадкой посередине — и, преодолев последнюю ступеньку, оказалась на прохладном бетонном полу. Холод успокоил мои ноющие стопы.

Колин уже стоял за своей установкой, расположенной в углу огромной открытой комнаты. Подвал, казалось, занимал почти всю ширину и длину дома. Все помещения поместились бы в это похожее на пещеру пространство.

В одной из секций два мягких кожаных кресла и такой же диван стояли под углом к огромному телевизору. На полу не было ничего, кроме самого большого ковра, который я когда-либо видела, лежащего под мебелью. Кофейный столик в центре был пуст, если не считать трех черных пультов дистанционного управления.

Подвесные светильники были встроены в потолок. Полы создавали индустриальную атмосферу. Стены были выкрашены в тот же оттенок, что и в комнате Колина наверху. Это была комната отдыха. Мужская зона.

— Должно быть, это место для тусовок.

— Ага. — Колин улыбнулся, размахивая палочками. — Готова?

Я выгнула бровь и пересекла комнату.

— А ты? Кыш.

Он спрыгнул с табурета, чтобы я могла сесть, и протянул мне палочки. Свои я сегодня оставила дома, потому что они не подходили к моему платью.

Барабаны Колина представляли собой всего лишь карманную установку с малым барабаном, басом, стойкой и напольными томами. У него было две тарелки — хай-хэт и крэш. Он был меньше по размеру, но похож на тот набор, с которым начинала я. Я была намного старше, когда заинтересовалась барабанами. Моей первой любовью — благодаря маме и моим занятиям с Грэмом — было фортепиано.

— Угадай, сколько тарелок у меня в туристическом наборе?