Когда я вчера вечером вернулась домой от Грэма, она почти спала рядом с папой на диване. Телевизор был включен, звук был приглушен, и по нему показывали черно-белую классическую передачу с AMC — любимого папиного канала.

Никто из них не упомянул о моем исчезновении с церемонии похорон. Либо они слишком устали, чтобы разговаривать, либо им было просто все равно.

— Извини, я вчера рано улизнула.

— О, все в порядке. У нас было много помощников, чтобы облегчить работу. Наш холодильник забит остатками еды, и мне не придется готовить целую неделю. И это только треть. Остальное я отправила домой с Уокером и Бруклин.

— Это была прекрасная служба.

— Так оно и было. — Она кивнула. — Твоя песня была… прекрасна. Правда.

У меня потеплело на сердце. Прошло много времени с тех пор, как мама в последний раз хвалила мою музыку. Когда-то я жила ради ее похвалы, когда садилась за пианино.

— Спасибо, мама.

— Ты намного превзошла все, чему я тебя научила. Прости, что у меня не было возможности познакомиться с твоими друзьями.

— Ты была занята. — И я не ожидала, что вчера кто-нибудь найдет время посидеть с Джонасом и Итаном. — Может быть, в другой раз. Может быть, ты могла бы прийти на шоу.

— Это было бы здорово.

Не «да». Даже не «возможно». «Было бы здорово» — замаскированная уловка, которую большинство восприняло бы как согласие, хотя на самом деле это было «нет».

— Они все еще здесь? Твои друзья? — спросила она.

— Нет, Джонас и Итан, — я подчеркнула их имена, поскольку она не спрашивала, а мне не нравилось, что их относят к категории обычных друзей, — улетели вчера. Они прилетели только на службу.

— Ааа. — Она наморщила лоб, вероятно, пытаясь сообразить, где я провела свой день, если не была с ними. Я благодарила ее за то, что она не спросила. Она изо всех сил старалась не забывать, что я взрослая.

— Я обещала Колину дать урок игры на барабанах, — сказала я ей. — Он удивительный ребенок.

— Ты была у Грэма?

Она как-то слишком угрожающе произнесла его имя. Тот же настороженный тон, который я слышала каждый день в старших классах.

Мама любила меня. Мама любила Грэма. Но мама всегда нервничала и скептически относилась к нашей с Грэмом любви.

Я кивнула.

— Да. Они сжалились надо мной и позволили мне остаться, заказали китайскую еду на вынос.

— Хорошо. Это хорошо.

Звучало это не очень хорошо.

— Колин прирожденный барабанщик.

— Он прирожденный музыкант практически во всем, — сказала она. — В этом плане он напоминает мне Грэма.

— Я и сама подумала о том же. — Не мог бы Колин что-нибудь сделать с барабанами? Будет ли он практиковать то, чему я его научила? Я просила его позвонить мне, если у него возникнут проблемы, но сомневалась, что получу от него весточку. Отказ Грэма, хотя и вежливый, был окончательным.

Он не хотел, чтобы я звонила Колину, но что, если я навещу его? Прогонит он меня, если я буду здесь, в Бозмене? Часто приезжать я не смогу, но раз в пару лет это было возможно. Я бы прилетала повидаться с родителями, братьями и сестрами, племянницей и племянниками. А потом еще и с Колином.

— Я тут подумала, а что, если я приеду домой на Рождество? Ты не против?

Мама моргнула.

— В самом деле? Конечно! Мы были бы рады видеть тебя у себя.

Возможно, мне придется взять с собой Никсона. Обычно мы проводили праздники вместе — Никсон, Джонас и я. Было много рождественских праздников и Дней благодарения, на которых мы были в разъездах, либо на концерте, либо по пути на него. Те несколько раз, когда у нас выпадали свободные дни на праздники, мы тихо собирались в Сиэтле.

Теперь, когда у Джонаса появилась своя семья, нам пришлось изменить традицию.

— Папа уже ушел? — спросила я.

— Ты же знаешь, какой он по утрам в воскресенье.

Да, знаю. Потому что, хотя многое изменилось, кое-что никогда не изменится. Папа, скорее всего, просыпался в четыре, чтобы успеть в церковь до рассвета. Он в последний раз репетировал свою проповедь, прежде чем отправиться в свой кабинет выпить кофе. Затем он суетился вокруг, заговаривая со всеми, кому на этой неделе требовалось сказать пару лишних слов.

По утрам в воскресенье папа был просто великолепен. Именно в это время он выступал. Я ожидала, что сегодня, как и в прошлое воскресенье, будет тяжело без Нэн. Но вся церковь будет там, чтобы поддержать его, как он поддерживал их столько раз до этого.

— Сегодня утром на улице так чудесно, я собиралась прогуляться, — сказала мама. — Ты не против?

— О, э-э… — Я не планировала идти в церковь. Я провела там более чем достаточно времени на этой неделе.

— Пожалуйста? Для меня было бы очень важно, если бы ты была там сегодня.

Дерьмо.

— Хорошо, конечно. Мне только нужно немного накраситься и высушить волосы.

— У нас есть время.