Он чувствовал себя пьяным. Не только от желания, хотя оно было его частью. Важной, жаждущей частью. Но еще и от счастья. Счастья такого сильного, что голова кружилась.

— Разве ты не хочешь проверить мою теорию?

— Какую теорию?

— Об этом. — Он снова поцеловал ее, долго и медленно, и золотой свет, соединяющий их, засиял, как восход солнца. — Ты же помнишь, когда он впервые появился?

Дельфина издала тихий, прерывистый звук у его губ, который был лучше всякого «да». Ее пальцы вцепились в его волосы.

Они оба почувствовали связь с той самой секунды, как впервые увидели друг друга. Но лишь после того, как они переспали, свет родственной связи начал мерцать в их сердцах.

— Мы могли бы поговорить с Хартвеллами, — сказала она. — Провести небольшое исследование. Узнать, как они переживали начало своей связи пары, сравнить то, что чувствуем мы…

— Только попробуй, — прорычал он, и Дельфина прижалась лицом к изгибу его шеи и рассмеялась.

— Нет, — согласилась она. — Я устала смотреть на других людей, чтобы знать, как мне следует вести себя и что чувствовать. Я хочу узнать это сама. С тобой.

Его грифон заворковал.

— Сейчас? — предложил он.

Дельфина полустоном, полусмехом прижалась к его плечу, но прежде чем он успел решить, шутит он или нет, и, плохие манеры или нет, чаша весов склонялась к «нет», дверь открылась, и волна разговора хлынула на них.

— Я закрыл глаза! — крикнул один из братьев Дельфины. — Потому что не хочу видеть, что тут происходит. — Смех из другой комнаты. — Обед готов, если вы двое хотите успеть, пока все не исчезло…

— Или отойти подальше! — крикнул кто-то еще. Дельфина сдавленно кашлянула, ее щеки пылали.

— Попались, — пробормотала она и неохотно высвободилась из его объятий. — Нам лучше пойти внутрь. Нет, погоди…

Он подождал, пока она думала, ее нижняя губа слегка зажата между зубами.

— Не нам лучше, — сказала она через мгновение. — А давай. У меня так давно не было хорошего Рождества с семьей, и… — Она встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо. — …у нас еще весь день впереди, чтобы поэкспериментировать с твоей теорией. Если мы это так называем.

С этим обещанием, пылающим у него в ухе, Хардвику пришлось заставить себя отпустить ее и привести в порядок собственную одежду, прежде чем они вернулись к остальным. Прямо перед самой дверью он обвил ее талию рукой и спросил:

— Зачем ты вообще вышла сюда изначально?

— Прежде чем ты меня отвлек? — Ее зубы сверкнули в улыбке, но глаза были мягкими. — Я хотела проверить, как ты. Не думала, что ты захочешь, чтобы я спрашивала при всех. Как ты себя чувствуешь?

Она приложила тыльную сторону ладони ко его лбу. Он взял ее руку и поцеловал, проведя губами по кончикам ее пальцев.

— А как ты думаешь?

Ее глаза сузились.

— Достаточно хорошо, чтобы подшучивать надо мной, это ясно.

— Я чувствую себя… нормально, — собирался он сказать, прежде чем когти его грифона предостерегающе кольнули его. — …лучше, чем ожидал.

— Но все еще не полностью выздоровел.

— С Хартвеллами проще. Думаю, у них нет причин лгать в своем собственном доме.

— В отличие от моей семьи. — Ее глаза потемнели.

Он откинул ее голову назад, пока не смог встретиться с ее взглядом.

— Твоя семья здесь, все хорошо, Дельфина. Они не причиняют мне боли.

— Хорошо. — В ее глазах было не только забота о нем. Облегченная любовь, которую она испытывала к своей маленькой, исцелившейся семье, накрыла его… через связь пары.

Хардвик закрыл глаза и позволил этому проникнуть в него. Затем он вернул то, что чувствовал, осторожно обвивая эмоции вокруг золотого света, что соединял их.

Любовь. Легкость. Столько счастья, что он думал, что лопнет. И решимость, что у Дельфины должно быть то Рождество, которого она так заслуживает.

Дельфина ахнула.

— Это было…?

— Да.

Кто-то снова позвал их к обеду, но они остались на месте, погружаясь во взгляды друг друга.

Тот же кто-то, или другой, постучал в дверь.

— Вы пропустите ветчину, если будете еще ждать! — крикнули они.

— И картошку!

— И жареного гуся!

Дельфина встряхнулась.

— Не полностью выздоровел, — сказала она неопределенно, словно выходя из сна. — Тебе нужно поесть.

Он не мог с этим спорить.

— А после… — Она легко поцеловала его. — Нам понадобится немного времени наедине, не так ли, чтобы ты как следует выздоровел? Еще одно отступление.

— Вместе.

— Вместе, — согласилась она.