Холод, который сейчас ледяными пальцами пробежал у нее по спине, не имел ничего общего с погодой. Он проник внутрь, сковал легкие, заставил желудок сжаться.

И столкнулся с внезапным, горячим гневом.

Она была не единственной, кто лгал умолчанием.

С визгом металла и скрежетом снега о снег и камни Хардвик вытащил машину из кювета. Он на мгновение замер, бока вздымаясь от усилия, затем снова толкнул ее, выкатив полностью на ровное место. Снег осыпался с его крыльев, когда он сложил их на спину, и он повернулся к Дельфине, темные глаза сверкая.

Все, подумала она, пока лед и огонь встретились внутри нее, породив нечто бурлящее и ужасное. Мы закончили. Я получила все, что хотела: вот машина, скоро я вернусь к семье и перестану ему мешать. Все идет по плану.

Она поискала внутри себя бодрое, профессионально-благодарное и стопроцентно не на грани сожаления обо всех своих жизненных выборах и нашла подходящую улыбку.

Хардвик выглядел неловко. Он перевел взгляд с машины на Дельфину, на дорогу позади нее, а затем вздохнул так, что от этого зашуршали его крылья. Он отошел за машину, и воздух вокруг него начал мерцать.

Дельфина отвернулась. Невежливо наблюдать, как люди превращаются, сказала она себе, но дело было не только в этом. Многие оборотни — практически эксгибиционисты2. Но Хардвик стеснялся проблемы с отсутствием одежды, поэтому было бы особенно неправильно не дать ему немного уединения.

И это тоже было не совсем так. Правда, червяком заползшая в сознание, заключалась в ином. Она отвернулась потому, что, несмотря на все ее самоубеждения, какая-то надеющаяся часть ее сердца все еще верила, что они с ним пара. Но это не могло быть правдой. Решение, принятое ею более десяти лет назад, решение, вокруг которого она выстроила свою жизнь, означало, что даже если это и правда, этому не суждено случиться.

А если этому не суждено случиться, то она не собиралась пытаться украдкой взглянуть на него.

— Дельфина…

Она сглотнула внезапный комок в горле и обернулась.

— Ты действительно сделал это! Огромное спасибо. Мне жаль, что я отняла у тебя так много времени, но…

— Ты же серьезно не думаешь, что куда-то уедешь на этом?

Хардвик стоял за машиной, но теперь он обошел ее. Ее пульс участился, пока он не вышел из-за авто, и она не увидела, что он натянул брюки. Должно быть, он взял их с собой.

А как насчет остальной его одежды?

— О чем ты? — спросила она, изо всех сил стараясь игнорировать все части тела Хардвика, не прикрытые брюками, но при этом и не пялиться на самые брюки. — Ты же вытащил машину…

— Проблема не в машине. В дороге. — Он махнул рукой позади нее, и она оторвала взгляд от не-его-груди и не-его-брюк.

Он был прав. Дорога, как и ровный участок, на котором она стояла, как и все, что она видела вокруг, была завалена снегом по колено.

У нее упало сердце.

— Тогда лучше отнеси меня обратно в город.

— Это как минимум час полета. — Он добавил, и каждая линия его тела выражала нежелание: — Не знаю, заметила ли ты с высоты, но к хребту подступает новая туча. Похоже, снег будет сильнее. Станет холоднее. Я не хочу рисковать, что ты потеряешь хватку и упадешь или что мы окажемся в слепящей метели без укрытия.

Он был прав. Она видела эти снежные тучи и понимала, как и он, что затишье вокруг хижины было просто удачной случайностью.

Но его правота нисколько не облегчала ситуацию.

Пока она это думала, первые снежинки закружились в воздухе.

— Но я не могу остаться здесь!

— Нет. — Его темные глаза поймали ее взгляд, даже сквозь кружащиеся снежинки. — Нам придется вернуться в хижину.

Не успела она решить, как на это ответить, не говоря уже о том, чтобы разобраться в своих чувствах, как он порылся в кармане брюк и что-то достал.

— Хорошая новость в том, что здесь есть связь. Если быстро, ты можешь позвонить своим, оставить им сообщение…

— Нет!

Ей не нужно было думать. Возможно, следовало. Да, было бы неплохо остановиться хотя бы на полсекунды и подумать, прежде чем выкрикивать, что она не хочет сообщать семье, что жива, а не лежит мертвая в кювете где-то. Здесь. Мертвая в кювете прямо здесь.

Язык заплетался, подбирая следующие слова.

— То есть… они не знают…

Глаза Хардвика расширились, и она с силой прикрыла рот ладонями, прежде чем выпалить ему все.

Черт. Она не могла лгать. Он тут же раскусит ее. И, возможно, до сих пор он был готов дать ей некоторую поблажку, но даже самый нелюбопытный человек в мире задумался бы, почему она не хочет сообщать семье, где находится.

Она должна сказать ему правду.

Выпрямив спину, она подумала о своих бабушке и дедушке, тетях, дядях и кузенах и с трудом выдавила:

— Им будет лучше, если я не выйду на связь.

Хардвик моргнул на нее. Она не могла прочитать выражение на его лице.

— Ты говоришь правду. — В его голосе звучало расстройство.

— Я подумала, что уже пора начать. — Она прозвучала раздраженно.

— Ты хочешь поговорить об этом?