— Только если ты продолжишь говорить о нем, пока я пытаюсь снять с тебя одежду. — Она простонала. *Ладно. С ним разобрались. Он снова в своем номере в другом конце города, дуется, как мелкий ребенок. И теперь, когда я в этом убедилась, я собираюсь закрыть перед ним шторы на некоторое время, окей?*

Было странно и даже противно быть тем солнцем, вокруг которого вращалось душное психическое присутствие Ангуса Паркера, но она могла отгородиться от него, когда хотела. Как сейчас.

Она отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Флинсу. В них вспыхнул огонь, но он моргнул, и они снова стали чистого, ледяного серо-голубого оттенка. Совсем человеческие. Он поднял руку, кончики пальцев скользнули по ее лицу.

— Я говорил тебе в последнее время, насколько ты потрясающая?

— Только каждые десять секунд по дороге сюда.

— Значит, я сильно недовыполняю план. — Глаза Флинса сияли. Она никогда не видела его таким счастливым.

Шина чувствовала себя так, будто только что проснулась рождественским утром. Она не могла удержаться, чтобы снова не потянуть за узы пары, как кошка за веревочку. Они были яркими, чистыми, чудесными и их, незапятнанными ничем, связанным с Паркером. Когда она сосредоточилась на них, они, казалось, расширились, наполняя все ее тело золотым светом.

Пальцы Флинса напряглись у нее на щеке, затем смягчились, когда электричество, жужжавшее в ее коже, встретилось с той же энергией, жужжавшей в нем. *Ты потрясающая.*

— А ты — мой.

Флинс рассмеялся и поцеловал ее. Узы пары запели, единой чистой нотой, которая пронизала все тело Шины.

*Думаю, мне нужно перестать говорить, что я понял, как работают оборотни,* сказал он, его голос прижался к ее разуму, как счастливая кошка. Счастливая адская гончая, поправила она себя. *Альфы, превращение в адскую гончую… Мир продолжает доказывать мне, что я неправ.*

*Это касается нас обоих.* Шина прижалась к нему. *Я думала, мне нужно уехать далеко от семьи, чтобы понять, кто я на самом деле. Вместо этого защита их показала мне, что мне не нужно притворяться сильной. Я уже была ею.* Она сделала паузу. *Ну, кроме всей этой истории с огненным фырканьем.*

*Думаю, твоя овца всегда в душе была адской овцой.*

*А ты, должно быть, всегда был адской гончей.*

Флинс замер. Шина перестала целовать его, но оставила руки на его плечах, чтобы он знал, что она никуда не денется. *Не так, как это делает твой дурацкий дядюшка. И, судя по всему, у него это плохо получается, парня, кажется, сдунет даже несильный ветер. Я о другом… Ты хороший человек. Ты хочешь защищать людей. И твоя адская гончая тоже этого хотела.*

*У нее это плохо получалось.* Лицо Флинса застыло, затем он встретился с ней взглядом и позволил губам исказиться горькой усмешкой. *Причинять боль — это не правосудие.*

— Она многое пережила. Ты многое пережил. И теперь у тебя есть я. — Она улыбнулась и слегка прикусила его за подбородок. — Если твоя адская гончая снова запутается, я буду здесь, чтобы тебя образумить.

Он выдохнул коротко. Почти рассмеялся.

— Мой альфа.

Шина рассмеялась. — Я думала, мы согласились, что альфы — чушь собачья?

— Рожденные альфами, может быть. — Флинс провел пальцем по линии ее челюсти. — Шина, ты моя пара. Но любой оборотень, который посмотрит на тебя, поймет, что ты нечто большее.

Она уставилась на него.

— Ты предвзят.

— Очевидно. — Он откинул голову назад, разглядывая ее с таким томлением, что у нее подкосились ноги. Я был бы глупцом, если бы не был предвзят. И я был бы глупцом, если бы не видел, что ты должна быть центром не только моего сердца, но и всей моей вселенной.

Шина покачала головой. Она? Альфа? У овец нет альф. Конечно, она… как бы взяла под контроль разум Ангуса Паркера, но…

Я альфа? спросила она свою адскую овцу.

Я — ДА, тут же ответила та, затем вернулась к дремоте. Ты бесполезна, проворчала она на нее и сказала Флинсу:

— Но у тебя есть альфа. В Pine Valley.

— Нет. — Морщинки в уголках его рта углубились. — Близость к Паркеру снова что-то сделала с моим ощущением стаи. Думаю, у меня больше нет ни альфы, ни стаи. И это… плохо.

Шина пригляделась к нему внимательнее и ахнула. Его глаза горели ярко, как у адской гончей, но в самой их глубине была тень той же темной гнили, что была в глазах Паркера.

Так вот почему адская гончая Паркера выглядела такой больной? У него не было стаи. Кейн забрал всех гончих, кого Паркер когда-либо обратил, и оставил его одного. Возможно, адские гончие — стайные животные не просто так. Может, им нужна эта связь. Это объяснило бы, почему Флинс и другие не могли вырваться на свободу. Их гончие знали, что им нужна стая, чтобы выжить, и, поскольку никто из них не знал про трюк с альфой — какой бы там трюк ни провернула ее адская овца — они оставались. Какой-то инстинкт, должно быть, подсказывал им, что любая стая, даже Паркера, лучше, чем никакой.

Она послала свой вопрос по узам пары и почти мгновенно почувствовала его ответ. Он был усталым, полным надежды… и она была права.