Шина подняла дрожащую руку, чтобы убрать волосы с лица. Она дрожала так сильно, что телефон выпал из рук.

Что не так? спросила ее овца, тычась в нее. Почему ты ведешь себя так странно?

— Я… — Шина облизала губы. Ее дыхание было коротким и прерывистым. Я не знаю? Ты этого не чувствуешь?

Чувствую что?

Чувствуешь… Она содрогнулась. Страх?

Нет, решительно ответила ее овца. Мне плевать, что ты говорила про то, что я ненамного лучше акрила. Я не позволю какому-то глупому огню помешать нам сделать то, что правильно!

Не страх перед огнем, перед… Шина встряхнулась. Да, страх перед огнем, она имела в виду. Разве нет? Потому что бояться было больше нечего. Только огненная смерть.

И позволить какому-то бедолаге умереть, потому что она слишком занята паникой, как беспомощная дура, какой все ее считают, чтобы помочь ему.

Это пугало ее. Подводить себя из-за своих ограничений — одно, но подводить других людей? Она не могла с этим жить.

И ты уронила свой телефон! Ее овца звучала возмущенно. Не знаю, с чего это ты дразнишь меня рассеянностью, когда ты даже не… смотри, он прямо здесь, подними его, прежде чем на него наступишь или что-то…

Шина покачала головой. Ее овца не имела никакого смысла. Она дрожала, как будто только что упала в замерзшее озеро, а она говорила о ее телефоне? У нее не было на это времени.

Овца все еще пыталась подтолкнуть ее обратно к телефону. Она потянулась, словно собираясь поднять его, и, пока овца была отвлечена этим успехом, быстро соорудила вокруг нее мысленную корзинку для пикника.

Эй! заблеяла ее овца. Мммф!

Вот, подумала Шина. На мгновение у нее закружилась голова, когда корзинка, которая временно уберет ее овцу с пути, встала на место.

Корзинка для пикника была единственным безотказным методом, который у нее был, чтобы остановить овцу, когда та пыталась сбежать вместе с ней. Это было что-то вроде внутренней версии стен, которые она использовала, чтобы другие оборотни не заглядывали в ее внутренний мир. Со стенами снаружи и корзинкой внутри, то, что оставалось от Шины, чувствовало себя зажатым в раздвижной двери, но по крайней мере ей не приходилось постоянно бороться с дергаными инстинктами овцы бежать при первой же опасности.

Она поспешила внутрь, моргая, пока глаза привыкали к темному коридору.

— Эй! Если вы здесь… — начала она и замерла.

Вот оно снова. Жуткое ощущение, что что-то несется на нее. И… запах.

Волосы на затылке встали дыбом. Это был не обычный геотермальный смрад, даже если он так же то появлялся, то исчезал. Она сделала несколько осторожных шагов, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь определить его источник.

Он был отвратительным. Сладкий, но плохой сладкий. Как вернуться после недели отсутствия и обнаружить, что электричество отключилось. Скисшее молоко, склизкие овощи, плачущий сыр. Или стакан вина, оставленный на солнце, пока оно не стало уксусом и мухами.

Она скривилась, но запах исчез так же быстро, как и появился. Шина упрямо опустила голову. Кто-то здесь был — кто-то, кому явно не следовало здесь быть, судя по тому, как он избегал ее, но она не могла позволить этому остановить себя. Или маленькому запашку. Нужно было вытащить его отсюда.

— Меня зовут Шина, — крикнула она, затем бросила взгляд через плечо. Огонь не приблизился. — Слушайте, я знаю, что сейчас дерьмово странно, но снаружи будет безопаснее, чем застрять здесь…

Слова застряли у нее в горле.

За те полсекунды, что она отвела взгляд, коридор перед ней заполнился дымом. Густым, прогорклым желтым дымом. Он горит, подумала она, говоря себе двигаться, напоминая своей овце, что от испуга или бегства она всегда выбирала бегство к черту, так что пора приступать, верно? Потому что где дым, там и… огонь…

Два огня. Точечки пламени, не на стенах или на полу, а парящие в воздухе. Они разгорались ярче, пока Шина смотрела, и сладко-больной запах заполнил ее ноздри.

Не огни, осознала она, когда они приблизились, а дым под ними скрутился в форму клыков. Глаза.

Беги.

Это был не ее голос и не голос ее овцы. Он не вкрадывался в ее сознание, как телепатический голос другого оборотня. Он грохотал внутри ее черепа и давил на нее, пока колени почти не подкосились. Ледяные пальцы сжали сердце.

Беги!

Она побежала. Так быстро и так слепо, что едва не врезалась прямо в огонь. Ноги заскользили, когда она развернулась. Деревья — нужно добраться до деревьев. Подальше от огня, подальше от…

Шаги позади тебя в темноте. Холодное дыхание на твоей шее. Глаза в тенях. Нет спасения. Оно найдет тебя.

Страх поднялся внутри Шины, какой-то первобытный инстинкт, который подавил все остальное в ее сознании, кроме осознания, что сбежать невозможно. Рано или поздно оно ее найдет. Но даже если бегство бесполезно, она должна продолжать бежать, потому что уж лучше пусть ее добьет истощение, чем… чем…