— Разумеется, — ответил Спрингер. — Сегодня мы рассматриваем каждого так, будто это может быть Томас Гомес, независимо от внешности.

Телефон Уокера зазвонил. Должно быть, Хэнсон. Он опаздывал; Уокер уже пытался дозвониться ему. Он посмотрел на имя, высветившееся на дисплее. «Рубл Айзек».

— Айзек, — ответил Уокер. — Давно не слышались. Слушай, я сейчас немного занят, это может подождать?

— Уокер, — произнес Рубл Айзек своим рокочущим басом, — полагаю, вы согласитесь, что то, что я должен вам сообщить, ждать не может, сэр.

— Да?

— Я в больнице с Марко Данте. Торговцем оружием, которого, как мы полагаем, этот Томас Гомес пытался убить во вторник.

— Да-да, я знаком с делом.

— Мы здесь, потому что в связи с нападением смогли провести обыск в гараже Данте и нашли там целый арсенал нелегального оружия. У нас есть все основания прижать его, но Данте нанял адвокатов и хочет сделку в обмен на информацию о Томасе Гомесе.

— И?

— Вопрос в том, сколько стоит эта информация для нас? И для вас, поскольку Гомес теперь подозреваемый в убийстве.

— Дорого стоит, — сказал Уокер. — Очень дорого. И ты прав, это срочно.

— Это все, что мне нужно было знать. Я скоро свяжусь с вами.

— Спасибо, Рубл.

Они повесили трубки.

— Где, черт возьми, Хэнсон? — спросил Спрингер.

— Сам бы хотел знать. Похоже, твой человек застрял в пробке.

«Твой человек». Во время совещания группы, когда Спрингер дал понять, что предпочел бы видеть представителем Убойного отдела Хэнсона, а не Кей Майерс, первым порывом Уокера было вмешаться и заявить, что решение принимать ему. Но Майерс опередила его, сказав, что её это устраивает. Конечно, он мог бы все переиграть после собрания, но что-то во всем этом деле подсказывало ему не делать этого. Предчувствие, что этот Гомес — препятствие, о которое они могут сильно споткнуться. И в таком случае он предпочел бы, чтобы удар принял на себя Хэнсон, а не Майерс. Решение было столь же циничным, сколь и практичным. С другой стороны, что может пойти не так?

Уокер не знал, но снова вздрогнул под лучами солнца.

— Скажи-ка, Спрингер, ты видишь, что это за штука там висит?

Спрингер поднял взгляд.

— Похоже на маленькую рыбу, — сказал он.

— Рыбу?

— Да, знаете, одну из этих иглобрюхов. Фугу.

* * *

Кей встала рано, отправилась в кинотеатр «Риальто» и опросила кассира и киномеханика — единственных, кто работал вчера. Они не смогли добавить ничего существенного, кроме того, что жертва была постоянным посетителем. И, разумеется, они не могли назвать имена или адреса других зрителей. Кей сообщила им, что криминалисты уже в пути и что «Риальто» не сможет открыться для публики, пока они не закончат свою работу.

Она уехала, направляясь в мэрию, раздумывая, стоит ли связываться с телепроповедником и узнавать, не видел ли он или не слышал чего-либо. Решила подождать заключений техников и патологоанатомов. Вместо этого, вернувшись в офис Убойного отдела, она сделала то, на что решилась, пока лежала без сна ночью. Оказать услугу Бобу Озу. И — вероятно — погубить собственную карьеру.

Она поднесла чашку кофе к губам, изучая экран компьютера. Это был список всех дел об убийствах с более чем одной жертвой. Ее первый поиск был по Пересу и 1995 году. Она нашла отчет, а затем расширила поиск. Она сделала скриншот отчета и результатов поиска и нажала на иконку «Поделиться». Ввела электронный адрес Боба Оза. Поколебалась мгновение, затем кликнула «Отправить». Услышала свист улетающего письма — а вместе с ним, возможно, и своих шансов на повышение.

Она тяжело выдохнула, словно до этого задерживала дыхание. В открытом офисе стояла почти полная тишина; единственным звуком, который слышала Кей, был голос Джо Кьоса, сидевшего через несколько столов и говорившего по телефону. Похоже, он проверял какую-то наводку. У нее тоже была наводка, которую нужно было проверить, прежде чем уйти на выходные. Она посмотрела на часы. Поездка в Сидар-Крик к женщине, сообщившей о потенциальной зацепке, не должна занять больше сорока пяти минут субботним утром.

Она уже выходила, когда ее что-то осенило; она остановилась, развернулась и пошла обратно к новому кабинету. С удивлением увидела, что покраска закончена. Банки и кисти исчезли. Она почувствовала смутное разочарование, но отмахнулась от него и направилась к выходу из здания.

* * *