Он напоминал корабль. Нет, подводную лодку. Или черный айсберг. Я стоял на площади Медтроник, рядом с большим драккаром викингов, и смотрел вверх на черный цинковый фасад. За ним ждали своего часа шестьдесят тысяч пустых кресел. У стадиона была стеклянная крыша, спасавшая фанатов НФЛ от холода. Реакция на нее была смешанной — и во время строительства, и потом, после открытия этим летом. Некоторые ненавидели это место, утверждая, что сносить старый «Метродом» было ошибкой, но так всегда бывает с местами, о которых у людей остались хорошие воспоминания. Этой ночью я хорошо спал в лесу, наедине со своими воспоминаниями. Мне это было нужно — нужно, чтобы сохранять твердость.

Я видел автобусы телеканалов WCCO и KSTP, разматываемые кабели, приготовления к прямой трансляции завтрашнего открытия съезда НРА мэром Паттерсоном. Я обошел стадион по периметру — охрана выглядела безупречно. Проникнуть внутрь без аккредитации было невозможно, камеры наблюдения висели над каждым входом. Особенно здесь, на площади Медтроник, где на следующий день выстроятся очереди зрителей.

Я снова закрыл глаза.

Увидел мэра, стоящего там: все взгляды прикованы к нему, все объективы нацелены на него. То, как застывает выражение его лица в момент удара. Хаос. Анархия. Топот бегущих ног. Сирены. Весь тот аппарат, которому мы доверяем, который, как мы верим, может защитить и спасти нас и жизни тех, кого мы любим, приходит в движение. Но к этому примешивается уверенность: что бы кто ни делал теперь, уже слишком поздно. Мое отчаяние наконец стало их отчаянием.

* * *

Кей Майерс сидела в кабинете Уокера, глядя в спину суперинтенданта, стоявшего у жалюзи.

— Как вам этот город? — спросил он.

Кей задумалась. Он не казался таким уж отличным от места, откуда она приехала. Похожий климат, озера, та же смесь людей, тот же плоский ландшафт. Ей потребовалось время, чтобы заметить мелкие различия в социальных кодах, вроде «миннесотской любезности» — дружелюбной, вежливой маски, скрывающей страх перед конфликтами и пассивно-агрессивное подводное течение. Но хотя они были немного более закрытыми и менее прямыми, чем люди на её родине, те, кого она встречала, в целом были порядочными и праведными. Конечно, это не относилось к фигурантам дел об убийствах, с которыми ей приходилось сталкиваться, но она подозревала, что это верно для любого города.

— В принципе, мне здесь нравится, — сказала она.

— Хорошо, — произнес Уокер, не оборачиваясь. — Возможно, он не так привлекателен, как Чикаго, но я вижу этот город устремленным в будущее. Это город, где люди готовы мыслить по-новому. Город, где кто-то вроде вас может наслаждаться хорошей жизнью и успешной карьерой.

Кей неуютно поерзала на стуле. Не то чтобы она не ожидала такого поворота разговора, но и полностью готовой к нему не была. Она улавливала сигналы, как говорят.

— Мне стало известно, что мою кандидатуру рассматривают на пост главы Следственного управления, — сказал Уокер. Он раздвинул пальцами две полоски жалюзи. — Это значит, что кто-то должен будет занять этот кабинет. Вакансию объявят, и решать, кто получит работу, будут другие. Но если я дам внутреннюю рекомендацию, это, очевидно, будет кое-что значить. Значить довольно много, я бы сказал.

Не видя причин отвечать, Кей промолчала.

— Разумеется, когда уходящий руководитель дает рекомендацию, существует определенный риск, — продолжил Уокер. — Если со временем выяснится, что с рекомендованным лицом что-то, скажем так, нечисто, это бросит тень на того, кто рекомендовал. Прямо сейчас, например, шеф полиции дышит мне в затылок из-за проблем с детективом Озом. Мне нужно знать, Майерс, что вы не преподнесете нам никаких сюрпризов.

— Я понимаю, — сказала Кей.

Уокер повернулся к ней:

— Вы понимаете?

— Да.

Уокер широко улыбнулся:

— Вы далеко пошли, Майерс. Неплохо для девчонки из Энглвуда. Но это еще не конец. Вы можете стать примером для других девушек из таких мест, как Энглвуд. Путь открыт. Единственное, что может помешать, — это если вы оступитесь и упадете.

Кей кивнула.

— Не буду вас больше задерживать, Майерс. Вы выглядите как человек, который хочет вернуться к работе.

Идя к своему столу, Кей гадала, что для Уокера было важнее донести: обещание или предупреждение. По пути она заглянула в ремонтируемый офис. Покраска еще не закончилась, банки с краской стояли на полу, но у маляра явно был выходной. На стуле она увидела нечто, похожее на мохнатого коричневого грызуна, но это, вероятно, была варежка. Она чуть не спросила на ресепшене, когда вернется маляр, но передумала. Подойдя к своему месту, она увидела Олава Хэнсона, который на ходу надевал куртку, торопливо выходя из-за перегородки.

— Где пожар? — спросила она Джо Кьоса, который, как она видела, играл в покер на экране компьютера.

— Видеоцентр, — ответил он. — Гомеса видели у стадиона «Ю-Эс Бэнк».

Кей схватила куртку и побежала к лифтам.

— Эй! — крикнула она, когда двери уже закрывались. — Подождите меня!

Волосатая рука выстрелила между блестящими поверхностями, и створки лифта разъехались. Она вошла, кивнула в знак благодарности мужчине с волосатыми руками и уставилась на Олава Хэнсона, стоявшего в глубине кабины. Она встала рядом с ним.

— Почему ты не сказал мне о Гомесе? — тихо спросила она.