Олав Хэнсон закрыл глаза. Он услышал что-то на заднем плане. Женщину, нет, нескольких женщин, стонущих в наигранном экстазе и выдыхающих: «О, да, трахни меня!» Он никогда не спрашивал Дая, почему тот зовет его Молочником. Конечно, это могло быть из-за того, что Олав был бледным блондином, типичным скандинавским фермером. Или потому что он «доил» банду на деньги. Но это могло быть и иронией — дать молочно-белое прозвище грязному копу, который делал всё необходимое каждый раз, когда расследования убийств подбирались слишком близко к Дай Мэну и его людям. Многого не требовалось. Он мог «забыть» передать информацию от свидетеля. Или придумать что-то, указывающее на других исполнителей. Иногда улики уничтожались в результате досадного «несчастного случая». Нет, многого не требовалось. И платили ему хорошо. Очень хорошо. И всё же он ушел. Почему? Всё началось с тройного убийства тем вечером тридцать лет назад. Девочка в инвалидном кресле, маленький мальчик и мать. Это было не дело Олава, но он сумел направить следствие по ложному пути, и да, после этого у него начались проблемы со сном. Но не настолько серьезные, чтобы он перестал помогать Дай Мэну. Однако потом он сам стал отцом. А начальник безопасности Дай Мэна, Лобо, начал устраивать бойни, и Олав испугался, что его самого затянет на дно. Ему нужно было выбраться, проснуться от этого кошмара. И он сделал это, сумел оставить всё в прошлом.

До сегодняшнего дня.

Потому что, когда Олав снова открыл глаза, кошмар не закончился.

— Ты еще там, Молочник?

— Да-да, — сказал Олав.

— Ты знаешь, что должен сделать?

Олав задумался. Отброшенный на тридцать лет назад, он начал мыслить так же, как тогда, и когда он открыл рот, слова прозвучали как знакомый старый припев:

— Конечно, но нам нужно обсудить цену.

На мгновение единственным звуком в трубке остались монотонные стоны женщин. Затем он услышал, как Дай расхохотался. Он смеялся долго и громко.

— Неплохая попытка, Молочник. Но на этот раз, скажем так, ты делаешь это для себя. Потому что ты не хочешь закончить в тюрьме. Особенно там, где сидят мои парни.

— Послушай… — начал Хэнсон, но связь оборвалась.

Он уставился на воды Миссисипи. Река брала начало здесь, в Миннесоте, и дерьмо плыло по течению вниз. С каждым штатом, через который она протекала, счет трупов рос, пока кровавая вода не достигала моря, где шанс закончить жизнь с пулей был в три раза выше, чем здесь. Должно быть, поэтому шанс уйти от наказания за убийство там, внизу, был выше.

Облако закрыло луну, вернулась чернота, и на мгновение он почувствовал почти непреодолимое желание броситься в воду и просто уплыть. Но он этого не хотел. Он хотел выжить. Этот проклятый инстинкт выживания однажды сведет его в могилу — но не сейчас.

Он выпрямил больную ногу. Он работал, он изматывал себя, и по большей части это была честная работа. Его лишали возможностей, его не замечали, жизнь была несправедлива, смерть тоже.

«Конечно, но нам нужно обсудить цену».

Слово в слово то же самое он сказал в первый раз, когда сделал свой выбор и выпустил джинна из бутылки. Он плюнул в сторону реки и увидел, как пенистый белый комок уносится в темноту. Ну что ж. Но на этот раз на дно пойдет не он.

Глава 19 Триста шестьдесят метров, октябрь 2016

В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце полоснуло тенью по его утиному клюву. На лбу у него была нарисована мишень, а в руке он сжимал пистолет, нацеленный мне в грудь. Я подошел к прилавку. Стена за ним была увешана винтовками на продажу. Полки ломились от магазинов и пистолетных рукояток — ассортимент напоминал скорее об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На колонне висел рекламный плакат с изображением пулемета и надписью: «Потому что иногда единственное, что может поднять настроение — это очередь из пулемета».

Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с логотипом «ТОТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА».

— Добро пожаловать в «Митро», — произнес он. — Чем могу помочь, сэр?

— Я бронировал час с инструктором.

Мужчина опустил взгляд на стойку перед собой.

— Мистер... Джонс?

— Верно. У меня проблемы с целями, расположенными ниже моей позиции на местности.

— Да, здесь так и записано. Это ваша винтовка? — Я кивнул и приподнял сверток в пузырчатой пленке. — Тогда дайте мне взять патроны. Следуйте за мной. Меня зовут Джим.

— Томас.

Имя вырвалось само собой. Ничего страшного, но мне следовало быть осторожнее, следить за любыми признаками того, что моя концентрация слабеет. Думать. Думать. Каждую секунду.