Потом развернулся, прошел обратно через офис, машинально отметив, что Хансона и Кьоса нет на местах. Выдвинул нижний ящик своего стола и достал старое удостоверение, о потере которого заявлял в полицию. Две недели спустя ему позвонила брюнетка из района Нир-Норт и сказала, что он забыл ксиву у нее в квартире после того, как делил ею дорожки кокаина. Она вернула документ почтой, и он сохранил его, никому не сказав. Из принципа «мало ли что».

Боб бросил последний взгляд на свое рабочее место.

Нужно ли ему что-то еще?

Взгляд скользнул по запискам, приколотым к перегородке.

Ничего. Абсолютно ничего.

Он поспешил обратно к лифтам, но передумал, вернулся и выдернул кнопку, удерживавшую расписание игр «Викингов».

Он успел к лифтам как раз вовремя, чтобы увидеть закрывающиеся двери.

Странное желание рассмеяться овладело им, пока он медленно тащился вниз по лестнице.

Выйдя на площадь перед мэрией, он остановился, глубоко вдохнул, закрыл глаза и подвел итог. Он был мужчиной без женщины, без работы и без машины. Другими словами, он был конченым человеком. Он попытался собраться с мыслями. А затем направился в сторону банка.

* * *

Муниципальная штрафстоянка Миннеаполиса располагалась в самом неблагополучном конце проспекта Колфакс, по соседству со скупщиками металлолома и продавцами подержанных авто. Стелла Цибулкова сидела в будке, изучая удостоверение, которое только что предъявил мужчина в оранжевом пальто.

Она перевела взгляд на монитор, где только что вбила названный им номер.

— Вы в курсе, что задолженность по этому транспортному средству составляет две тысячи триста долларов, мистер Оз?

— Признаюсь, не думал, что набежало так много.

— Это не только неоплаченные штрафы за парковку. Сюда входят пени и стоимость хранения автомобиля за последние четыре недели. Это не бесплатная парковка.

— Знаю, но дороговато, не находите? Кстати, у вас чудесные серьги.

Стелла подняла глаза. Мужчина улыбался. Она — нет. Она редко улыбалась на работе. Это не окупалось.

— Если хотите забрать машину, сначала нужно расплатиться.

— И в мыслях не было иначе, Стелла.

Ей также не нравилось, что их заставляли носить эти бейджики с именами, словно она официантка в какой-то забегаловке.

— Вы можете перевести…

— Вы принимаете наличные, Стелла?

— Эм, да. В принципе.

Мужчина достал пачку купюр и начал выкладывать их на стойку перед ней.

— Я верю в бумагу, понимаете. Безбумажное общество — это не для меня. Как и безбумажный брак, например. Нет, в этом нет никаких обязательств, Стелла. Слишком легко просто сбежать от всего этого.

Банкноты выглядели гладкими, словно только что отутюженными, будто прямиком из банка. Отсчитывая пятидесятидолларовые купюры, он называл суммы громким, ровным голосом. Но в этом голосе было что-то — какая-то уязвленная чувствительность, заставлявшая ее чувствовать, будто он отдает ей свои последние деньги.

— Две тысячи триста, — объявил он наконец, глядя на несколько оставшихся в руке бумажек. Отделил еще одну и протянул ей с широкой улыбкой. — А это вам, Стелла.

Стелла Цибулкова не улыбалась на работе. Обычно. Но сегодня она рассмеялась.

* * *

Боб вышел из здания «Стар Трибьюн» с бумажным стаканчиком кофе и свежей газетой под мышкой. Сел в «Вольво», припаркованный настолько незаконно, что он специально оставил удостоверение на приборной панели на самом видном месте. Развернул газету. Где-то он читал, что колонка «Требуются» скоро исчезнет из газет вовсе. Наверняка так и будет, просто он не знал, верит ли в это сам. Единственные вакансии в полиции были в соседних штатах, и, естественно, ни одной детективной должности. Он продолжал просматривать объявления, но через некоторое время понял, что не воспринимает слова, а мысли его витают где-то далеко.

Он был копом. Всю свою жизнь, и никогда не хотел заниматься ничем другим. Он исполнил эту мечту, даже сумел попасть в Убойный. Сумел, хотя это было непросто. Он был хорошим детективом. Не гениальным, не из тех, кто обладает сверхъестественной интуицией или интеллектом, не материал для ФБР. Но надежным. Человеком, который компенсировал все свои недостатки тем, что никогда не сдавался. Конечно, время от времени возникали трения с начальством, например, когда он не мог отпустить определенные дела после смены приоритетов. У него не было рекордного количества раскрытых дел или самого высокого процента раскрываемости. Но это потому, что он всегда стремился заполучить самые сложные случаи, те самые «висяки», требующие уйму времени, которые часто заканчивались архивом. У него было несколько громких побед, но сложность дела не всегда означала его резонансность, а именно на последние набрасывались его коллеги.

Боб отхлебнул кофе. У него есть машина и крыша над головой, что еще нужно мужчине? Зачем мужчине работа, если у него нет семьи, о которой надо заботиться?