— Ты нихрена не знаешь о семье Морелли, — выплюнул он мне. — Теперь я чертов глава семьи Морелли, сучка. Мое слово — закон.

Я ему не поверила. Он мог обманывать себя сколько угодно, но Брайант Морелли никогда не передал бы бразды правления своему сыну. Ни за что.

В тот момент я начала сожалеть, что мои отчаянные действия, указавшие на Братьев Власти, спасли шкуру монстра, по крайней мере, на какое-то время.

Я только надеялась, что он никогда не узнает об этом до того, как они убьют его. Или до того, как он убьет меня.

Я бы никогда не хотела испытывать такой стыд и смущение перед ним, когда мне пришлось бы объяснять, почему я спасла его, вместо того чтобы отдать на растерзание своей семье.

Его вилка все еще была направлена в мою сторону, а глаза были злыми и темными.

— Раздвигай гребаные границы сколько хочешь, малышка, я заставлю тебя страдать за все это. Но поверь мне, если ты решишь использовать свой маленький язычок против имени Морелли, я вырежу из тебя эту ехидную маленькую сучку.

Я закрыла рот, кивнув, и продолжила есть, но Люциан Морелли снова лгал самому себе.

Он ни за что не отрезал бы мне язык, прежде чем убить меня… не тогда, когда этот язык так хорошо играл с его членом.

Глава 12

Люциан

Илэйн была маленькой дрожащей девочкой, в тот момент, когда я тащил ее в дерьмовую спальню той ночью. Сучка все еще была обнажена, и сладкие, грязные сиськи были выставлены напоказ. В любой реальности она была идеальным экземпляром. Илэйн бросила на меня взгляд из глубины комнаты, в ее больших глазах, устремленных на меня, было невысказанное «пожалуйста». Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Она не хотела оставаться там одна.

Какая-то тупая часть меня не хотела оставлять ее там одну. Мне хотелось, чтобы она была рядом со мной, подчинялась каждому моему капризу, когда бы я этого ни захотел. И все же я не мог делить постель с сучкой из семьи Константин. Не мог пасть так низко, даже по моим нынешним меркам безумия придурка.

— Обязательно выспись, — сказал я ей. — Я хочу, чтобы твое тело оставалось идеальным для меня.

Она не ответила и, без сомнения, усталость взяла верх. Илэйн скользнула в постель и повыше натянула одеяло. Прежде чем я закрыл дверь, она свернулась калачиком, и это было… странно. Это вызвало у меня странное чувство, которое я не мог объяснить. Мне это ни в малейшей степени не понравилось. Мне не понравилось... чувство. Я плотно закрыл дверь и направился прочь.

Моя кровать казалась огромной и величественной в этой заурядной обстановке. Обычно мне нравилось занимать почетное место в центре. Прямо сейчас я должен был бы дрочить на последний миллион, который был переведен в банк. Прямо сейчас мне следовало бы слушать репортаж о похищении Константин и, вероятно, дрочить на это тоже. Но я не хотел ничего из этого. Мне было скучно от всего этого, но не от нее.

Мне хотелось, чтобы Илэйн развлекла меня, но нет, я бы не разделил постель с Константин, как бы мне ни хотелось поиграть с ней. Эти мерзкие куски дерьма не заслуживали от меня ничего, кроме боли.

Вместо этого я строил планы в отношении Илэйн Константин. Планировал причинять боль, растягивать, доводить до предела, и я дрочил, предвкушая все хорошее, что меня ждет впереди.

Затем сон, как всегда, сам нашел меня.

Когда на следующее утро я вышел из своей комнаты, Илэйн уже проснулась, приняла душ и оделась. Она была на кухне и готовила себе кофе, будто была хозяйкой этого чертова места. У меня возникло еще одно странное чувство, когда я увидел, что на столе у нее стоит еще одна кружка, готовая быть наполненной. Одна для меня.

Я не сказал ей «доброе утро», и она мне тоже. Несмотря на свою красоту, ее глаза казались усталыми. По ее виду я понял, что она почти не сомкнула глаз.

— Неудобная кровать? — спросил я. — Скажи спасибо, что я тебе ее вообще предоставил.

— Большинство кроватей кажутся мне неудобными, — ответила она. — У меня за всю жизнь был неприятный опыт, когда я смотрела на дверь, боясь, что кто-то может войти и забраться в мою кровать.

— Тебе должно быть страшно смотреть на эту дверь. Это я заберусь в твою чертову кровать.

Она пожала плечами.

— Ага, хорошо. Убей меня и покончи с этим, я не устаю повторять тебе.

Опять же, я мог бы причинить ей боль за дерзость, только сегодня утром это была не наглость, а просто усталость. Отсутствие фильтра из-за усталости.

Мне следовало наказать ее перед уходом, но я не мог. У меня и так было мало времени.

Она бросила взгляд на мой костюм и ключи, которые уже были в руке.

— Полагаю, направляешься в офис?

— Направляюсь править империей Морелли, как ты должна догадаться.

Она налила мне кофе и протянула кружку.

— По крайней мере, выпей, прежде чем уедешь. Вряд ли тебе захочется садиться за руль без какого-либо завтрака.