И можете считать, что я, черт возьми, чокнутый, но мне это понравилось. Мне понравилась ее дерзость, которую она проявляла без колебаний. В моей жизни не было никого, кроме моих братьев и сестры и лучшего друга, кто бы это высказал. Все в моей жизни обычно слишком боялись обидеть меня, чтобы сделать это, и всегда целовали меня в зад.

Поговорив вчера вечером с Глорией Ривера, моей старой подругой по юридической школе, я попытался заставить себя уйти. Я знал, что припарковался рядом с Фернандой, потому что ее машина была единственной с калифорнийскими номерами. Но я не смог уехать. Вместо этого, я достал протеиновый батончик, который хранил в бардачке, и ответил на электронные письма. Работал с телефона и ноутбука.

На чертовой парковке у бара.

Никогда еще мне так сильно не хотелось ударить кого-нибудь, как тогда, когда я наблюдал, как она выходит из здания в два часа ночи.

Одна.

Меня охватила потребность защитить ее. Еще одна вещь, которую я никогда раньше не испытывал по отношению к тем, с кем не был связан родственными узами.

Мой взгляд упал на приборную панель моего «Бенца». Было почти два часа ночи.

Снова.

Я вышел из машины, не забыв прихватить по пути пальто, и прислонился к багажнику ее старой модели «Хонды Цивик». Не прошло и пяти минут, как я увидел, как Фернанда покинула «Вредную привычку». Ее взгляд был устремлен в землю, а мысли явно были где-то далеко. Она достала свои ключи, и выражение моего лица стало еще более недовольным. Ей следовало бы взять ключи в руки, прежде чем выходить.

Неужели она не понимает, насколько это опасно?

Она была крошечным созданием. Мужчина мог одолеть ее и схватить, не дав ей подготовиться.

Как будто почувствовав на себе мой взгляд, она подняла голову и встретилась со мной взглядом. Она резко остановилась, и я с восторгом наблюдал, как за считанные секунды на ее лице отразилась целая гамма эмоций.

Удивление.

Радость.

Подозрение.

Последнее мне не нравилось, но я бы сделал так, чтобы все, что она делала, — это улыбалась, глядя на меня. Я бы работал до последнего вздоха, чтобы убедиться в этом.

— Уже поздно, Харрисон.

Харрисон. Она называла меня по фамилии. Я подумал, что это чертовски мило.

Однажды это будет ее фамилия.

— Два часа ночи, — протянул я. Мой взгляд не дрогнул, когда Фернанда подошла.

Униформа бармена «Вредной привычки», казалось, имела два требования — черная и приталенная. Даже мужчины-бармены носили одежду, которая подчеркивала их подтянутые тела.

Сегодня вечером Фернанда была проста и элегантна, а также сексуальна как смертный грех. Черная водолазка с имитацией шеи, казалось, была нарисована на ее теле. Облегала и подчеркивала ее изгибы. Ее упругая круглая грудь, которая, я был почти уверен, должна была быть внушительной, гордо возвышалась. Черные широкие брюки, которые она сочетала с сапогами на опасно высоком каблуке, подчеркивали ее талию, но при этом почему-то подчеркивали бедра. Ее темные волосы были собраны в аккуратный высокий хвост, который раскачивался из стороны в сторону при каждом ее шаге. Но не только от ее тела у меня потекли слюнки.

Она была чертовски красива.

Идеально круглая темная родинка виднелась над ее губами с правой стороны лица. Ее кожа была гладкой и безупречной, ее соблазнительный взгляд манил меня подойти ближе.

Но я этого не сделал. Я остался на месте, потому что хотел, чтобы она подошла ко мне. Мне это было нужно.

— Не пора ли парню твоего возраста спать? — это была та дерзость, которую я так обожал.

— Ой. — Я дотронулся до своей груди, представляя, что она меня подстрелила. —Ты называешь меня старым, красавица?

— Ферни, — поправила она, слегка закатив глаза.

Мне пришлось побороть возбуждение. Мне действительно понравилось ее поведение. Она остановилась примерно в футе от меня. Мне захотелось заключить ее в объятия, где ей самое место, но я сопротивлялся.

«Терпение», — напомнил я себе.

— Ты чуть не опоздала. — Я оттолкнулся от ее машины, и она нахмурилась.

— Куда опоздала? — спросила она с таким скептицизмом, что мне пришлось на мгновение уставиться в землю, пытаясь скрыть улыбку на лице. Я протянул руку и действительно поставил все на карту.

— Доверяешь мне?

— Доверять адвокату? — очаровательно спросила она.

Я усмехнулся.

— Я знаю, что это сложно объяснить, но... — я сделал паузу, давая ей время все обдумать. — Доверяешь мне? — я опустил глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Фернанда прищурилась.

Блядь, в этой женщине было что-то такое притягательное.

Моей женщине.

Она была крепкой, как гвоздь, и чертовски нахальной. И все же у меня было ощущение, что она понятия не имела о том, как каждая эмоция отражается на ее лице. В ней была какая-то уязвимость, которую по какой-то причине она держала при себе. Уязвимость, которая затрагивала самую глубинную часть меня. Я хотел защитить и оградить эту ее часть. Жаждал быть единственным, кто это видел.

— Конечно. — Она пожала плечами и взяла меня за руку. Как и в те несколько раз, когда мы касались друг друга, по моему телу разлилось тепло.