— А я о чём, — я начал сгребать пузырьки обратно в пакет. — Яровой думает, что война — это когда кидаются заклинаниями и магическими шарами. А я ударю его по кошельку. Голод — это самая сильная магия, Макс. Когда люди распробуют настоящий вкус, они уже не захотят жрать его химию.

— Добро, — кивнул Дода. — Действуйте. Света, проследи, чтобы этот гений не сжёг гостиницу.

Экран погас. Света вздохнула и посмотрела на остывающую сковороду.

— Ты же понимаешь, что это война? — тихо спросила она. — Яровой взбесится. Он монополист, он привык, что все едят с его руки.

— Пусть бесится, — я пожал плечами. — Он маг, он высокомерен. Он не верит, что простой повар может быть опасен. В этом его ошибка.

Света коротко кивнула и отправилась в свой номер. Когда дверь за ней закрылась, я постучал пальцем по столу.

— Рат! Вылезай.

Из-под кровати тут же показалась усатая морда. Крыс потянулся, зевнул во всю пасть и вопросительно уставился на сковородку.

— Ты там долго сидеть собирался? — спросил я.

— Я ждал, пока вы закончите болтать про деньги, — проворчал Рат. — От запаха уже желудок сводит. Осталось чего?

Я подвинул сковороду на край стола.

— Угощайся. Ты заслужил.

Крыс ловко вскарабкался на стул, потом на стол. Макать хлеб он не стал — просто начал слизывать остывающий густой соус прямо с металла, жмурясь от удовольствия.

— М-м-м… — промычал он. — Слушай, шеф. Если ты будешь кормить меня этим каждый день, я готов сдать тебе все секреты Алиевых. Даже те, о которых они сами не знают.

— На это я и надеюсь…

***

В Зареченске небо было серым, низким, словно крышка на кастрюле, в которой забыли убавить огонь.

На кухне кафе работа кипела, но кипела странно. Обычно здесь стоял живой гул: шутки, звон посуды, крики «Горячо!», споры о соли. Сегодня же царила напряжённая, звенящая тишина, прерываемая лишь резким стуком ножей по доскам. Люди работали, опустив головы, словно ждали удара.

Даша Ташенко стояла на раздаче. Её рыжие волосы были туго стянуты в хвост — ни одного выбившегося локона. Китель сидел идеально, но сейчас она больше напоминала не су-шефа, а офицера в окопе перед атакой.

— Вовчик, лук мельче! — её голос хлестнул. — Это соус, а не салат для свиней.

Вовчик, стоявший на заготовках, вздрогнул и застучал ножом быстрее. Он был бледен.

Настя сидела за угловым столиком прямо в зале, заваленном бумагами. Раньше она пряталась в кабинете брата, но теперь демонстративно перенесла «штаб» на виду у всех. Она похудела за эти дни, огромные серые глаза казались ещё больше, но в них появилось что-то новое. Холодное. Расчётливое. Она больше не была просто младшей сестрёнкой шефа. Она защищала то, что осталось от их дома, пока Игорь воевал на чужой земле.

В дверь служебного входа постучали. Не робко, а тяжело, по-мужски.

— Открыто! — крикнула Даша, не отрываясь от чека.

В зал, сминая в огромных руках кепки, ввалились фермеры. Костяк «Зелёной Гильдии». Матвей, похожий на старый дуб, и Павел — тот самый, чей сарай сожгли люди Алиевой. От Павла всё ещё пахло дымом, а глаза бегали.

Даша вытерла руки полотенцем, кивнула Вовчику, чтобы следил за сковородками, и вышла в зал. Настя отложила калькулятор.

— Ну? — спросила Даша, уперев руки в бока. Жест был точь-в-точь как у её матери, Натальи, когда та отчитывала нерадивых поставщиков. — Чего встали как на похоронах?

— Даша, — начал Матвей. — Мы это… посовещаться пришли.

— Совещайтесь, — кивнула она. — Только быстро. У меня через час ланч.

Павел шмыгнул носом.

— Мы думаем, возможно, надо сворачиваться, Даш. Пока дно не нащупаем.

— Какое ещё дно? — нахмурилась Настя.

— Залечь надо, — пояснил Павел, глядя в пол. — Алиева — она же ведьма, прости господи. Сарай спалила. Завтра дом спалит. Или скотину потравит. У меня дети, Даша. Игорь уехал, ему там в столицах хорошо, а мы тут… как на ладони. Может, переждать? Не возить пока продукты? Сказать, что неурожай?

Повисла тишина. Фермеры переглядывались. Страх — липкий, заразный — пополз по залу. Вовчик на кухне перестал резать, прислушиваясь.

Даша медленно подошла к столу, за которым сидели мужики. Она была в два раза меньше любого из них, но сейчас казалась выше.

— Переждать, значит? — тихо спросила она. — А чего ждать будем? Пока Фатима решит, что можно нас дожать? Думаете, если вы спрячетесь, она забудет?

— Так она ж против Игоря воюет, — буркнул кто-то сзади. — А мы так… щепки.

— Вы не щепки! — вдруг резко, звонко ударила ладонью по столу Настя. Бумаги подпрыгнули. — Вы — партнёры! Вы контракт подписали. Или слово мужика теперь дешевле гнилой репы?

Мужики загудели, обиженные, но Даша подняла руку, обрывая шум.

— Игорь не сбежал, — отчеканила она. — Он поехал в пасть к льву, чтобы нам тут дышалось легче. Он там на камеру готовит, рискует, чтобы ваш товар стоил в три раза дороже, чем на рынке. А вы хотите в кусты?