Вечерний воздух ударил в лицо прохладой. После жары софитов — как глоток воды. Я вдохнул полной грудью. Голова прояснилась.

— Ну ты монстр, Белославов, — выдохнула Света. — Уломать Увалова на простой студии… Он за копейку удавится.

— Он не за копейку давится, а за миллион, — возразил я. — Понял, что так заработает больше. Жадность — полезное качество, если им управлять.

У крыльца затормозило чёрное такси бизнес-класса. Дверь телецентра открылась, вышла Лейла.

Я даже моргнул. От девушки в фартуке, что час назад лепила «муравейник», не осталось и следа. Дорогое пальто, изящные ботильоны, брендовая сумка. Сейчас она выглядела как та, кем и была — внучка Фатимы Алиевой. Светская львица.

— Ого, — хмыкнула Света. — Эффектно.

Лейла заметила нас, усмехнулась и подошла.

— И куда наша Золушка после бала? — спросил я. — Карета в тыкву не превратится?

— Не бойся, шеф, — она поправила перчатки. — Мои кареты надёжнее твоих печей. И живу я лучше, чем ты думаешь. У графа Ярового отличный вкус на квартиры для персонала.

Она подошла почти вплотную. Света тактично отвернулась к фонарю.

Лейла понизила голос. Теперь он звучал жёстко:

— Сегодня я отправлю отчёт.

— Жду с нетерпением.

— Я расскажу всё. Как ты готовил, как договорился с Додой о поставках по телефону — я слышала. И про стройку в банке напишу. Ты ведь громко говорил.

— У меня нет секретов от коллег, — я развёл руками.

— Значит, это «белый шум»? — догадалась она. — Хочешь, чтобы граф знал, где ты и что планируешь?

— Хочу, чтобы граф думал, что я открытая книга. Пусть читает. Пусть видит, что я занят стройкой и рецептами.

— А на самом деле?

— А на самом деле, Лейла, мы просто готовим еду. Честную еду.

Она усмехнулась. В глазах мелькнуло уважение. Или азарт.

— Ты опасный человек, Игорь. Бабушка тебя недооценила. Думала, ты упёртый баран, а ты лис.

— Лис — это Максимилиан, — поправил я. — Я — барсук. Мирный, толстый, люблю поесть. Но если залезть ко мне в нору — откушу лицо.

Лейла фыркнула и пошла к машине. Водитель выскочил открыть дверь.

Садясь, она обернулась:

— До послезавтра, шеф. Подготовь меню. Я не хочу портить маникюр.

— Кухня требует жертв! — крикнул я ей.

Дверь хлопнула, и машина уехала.

— Она тебя сольет, — сказала Света, подойдя ближе. — Сдаст с потрохами. Каждое слово.

— Я на это и рассчитываю, — кивнул я. — Лучшая ложь — это правда. Только под нужным соусом.

***

Такси ехало по ночному городу. За окном мелькали витрины и фонари, но я их почти не замечал. В голове всё ещё шумело: команды режиссёра, звон посуды, громкий смех Увалова.

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Спина болела так, будто я не пирожные лепил, а разгружал вагоны. Хотя морально я устал ещё больше.

Рядом сидела Света. Она тоже выглядела помятой: косметика немного размазалась, плечи опустились. Но глаза всё ещё горели — мы сыграли по-крупному и не проиграли.

— Ты молчишь, — сказала она. — Перевариваешь?

— Вроде того, — ответил я, не открывая глаз. — Думаю, кто кого сегодня сделал. Мы их или они нас.

— Мы их, Игорь. Точно тебе говорю. Увалов пляшет под твою дудку, Лейла строит глазки, а спонсоры готовы тебя на руках носить.

Она помолчала, а потом добавила тише:

— Кстати Бестужев разоткровенничался.

Я приоткрыл один глаз.

— И что сказал наш ювелирный король?

— Он готов вкладываться. Серьёзно. И не только в рекламу. Он намекал на «Гильдию». Говорил, что готов помочь с открытием кафе, и с другими юридическими вопросами тоже.

Света повернулась ко мне, голос стал серьёзным:

— Они ищут символ, Игорь. Того, кто объединит всех, кто устал от химии Ярового. И, кажется, выбрали тебя.

Я хмыкнул и снова уставился в окно. Город за стеклом был чужим. Красивым, богатым, но диким.

— Символ — это всегда мишень, Света. В знаменосцев стреляют первыми.

— Боишься?

— Опасаюсь. Аристократы — народ скользкий. Сегодня ты для них символ, а завтра, если станет выгодно, они продадут тебя тому же Яровому. Им нужен не я, им нужен таран.

— И что будешь делать? Откажешься?

— Зачем? — я пожал плечами. — Деньги у них настоящие. Связи тоже. Пока нам по пути — мы союзники. Пусть думают, что я их знамя. А я пока построю свою крепость.

Такси свернуло к отелю и остановилось рядом.

Мы вышли в ночную прохладу. Ноги гудели, каждый шаг давался с трудом. Лифт поднимал нас на пятый этаж в полной тишине. В зеркале отражались двое усталых людей: мужчина с мешками под глазами и женщина, которая держалась на чистом адреналине.

Двери открылись. Коридор был пуст, мягкий ковёр глушил шаги.

Мы дошли до Светиного номера. Она приложила карту к замку, но входить не спешила. Замялась на пороге.

— Игорь… — начала она неуверенно.