Температура в комнате будто падает.

Ещё один хищник, на этот раз с удостоверением и властью штата.

— Он уже несколько дней собирает на тебя дело, — продолжает Джульетта, раскладывая на столе новые бумаги. — Протоколы допросов, анализ хронологии, психологические портреты. Он хорош, дотошен. Планирует арестовать тебя завтра ночью.

— Если мы не остановим его первыми, — тихо произносит Селеста.

Мы оба поворачиваемся к ней.

Она стоит у моего стола, держа то, что я не заметил, как она нашла.

Обручальное кольцо моей приёмной матери, вытащенное из потайного ящика, где я хранил его двадцать лет.

— Оно было её, да? — она поднимает кольцо к свету.

Два карата, изумрудная огранка, окружённая мелкими бриллиантами.

Стоит дороже, чем большинство машин.

— Ты сохранил его.

— Да.

— Зачем?

Я беру кольцо, ощущая его привычный вес.

— В ту ночь, когда я убил их, оно было на ней. Даже когда она царапала окна, задыхалась, это кольцо светилось в лунном свете. Это было единственное прекрасное в той комнате монстров.

— Но зачем хранить его?

— Потому что нечто столь прекрасное не должно быть запятнано кем-то столь уродливым. Знал, что однажды встречу того, кто достоин этого кольца. Потому что каждый раз, глядя на него, я вспоминал: даже монстры могут владеть прекрасными вещами, но не могут сделать их прекрасными.

— Ты собирался подарить его мне?

— Со временем. Когда придёт нужный момент.

Селеста смеётся, мрачно и с иронией.

— Момент настал, когда ты оставил первое перо на моём подоконнике.

— Именно это я ему и сказала, — вставляет Джульетта. — В ваших отношениях нет ничего традиционного. Ничего приличного или уместного. Так зачем ждать «подходящего» момента?

Я смотрю на Селесту, по-настоящему смотрю.

В синяках после нападения Джейка, в крови после нашей расправы, стоящая в моей хижине в три часа ночи, обсуждающая, как убить детектива… Она никогда не была прекраснее.

— Ты права, — говорю я и опускаюсь на одно колено.

— О боже, — выдыхает Джульетта. — Ты правда сейчас это делаешь?

— Селеста Стерлинг, — начинаю я, поднимая кольцо. — Ты пишешь о тьме, а я её создаю. Ты воображаешь монстров, а я — один из них. Ты мечтала стать частью чего-то необъятного, а я хочу поглотить тебя целиком. Это кольцо принадлежало женщине, которая причинила мне боль, пыталась сломать меня, умерла, захлебываясь собственной жадностью. Я хочу, чтобы ты носила его как доказательство: прекрасные вещи можно вернуть, тьму можно превратить в свет, двое монстров могут создать нечто лучшее, чем то, что их породило. Ты выйдешь за меня?

Она не колеблется.

— Да.

Я надеваю кольцо на её палец, оно идеально подходит. Словно двадцать лет ждало нужную руку.

— Это безумие, — говорит Джульетта, улыбаясь. — Прекрасно, безумно и идеально.

Селеста разглядывает кольцо, потом смотрит на меня.

— Кольцо твоей матери на моём пальце. Кровь твоих жертв на наших руках. Наш союз благословлён твоей сестрой. Мы явно не материал для открыток «Hallmark».

— Нет, — соглашаюсь я, вставая и притягивая её к себе. — Мы нечто лучшее.

Джульетта прокашливается.

— Как бы трогательно это ни было, проблема с Моррисоном никуда не делась. Завтра он придёт с ордером и подмогой. Вам нужно исчезнуть или разобраться с ним сегодня ночью.

— Сегодня ночью, — говорит Селеста. — Мы разберёмся с ним сегодня ночью.

— Мы? — переспрашиваю я.

— Теперь мы помолвлены. Твои враги — мои враги, — она смотрит на Джульетту. — Ты поможешь?

— Я уже помогаю. Я устроила так, что одна из выживших жертв торговцев людьми завтра днём выступит публично. Большое интервью в крупном СМИ. Имя Моррисона будет упомянуто неоднократно. К завтрашнему вечеру он будет слишком занят защитой себя, чтобы кого-то арестовывать.

— Этого недостаточно, — говорю я. — Его нужно остановить навсегда.

— Согласна, — Джульетта достаёт из сумки маленькую бутылочку. — Поэтому я принесла вот это. Концентрированный дигиталис. Вызывает сердечную недостаточность, имитирует естественный сердечный приступ у человека с факторами риска Моррисона: избыточный вес, высокий стресс, семейная история сердечных заболеваний.

— Ты хочешь, чтобы мы его отравили?

— Я хочу, чтобы вы выжили. Оба, — она протягивает мне бутылочку. — Он остановился в «Мариотте» в Лейк-Плэсиде. Номер 412. Каждое утро в шесть он берёт кофе в лобби перед пробежкой. Очень предсказуемо.

Снаружи хлопает дверца машины.

Мы все замираем, потом я иду к окну.

Внедорожник шерифа Стерлинга стоит на моей подъездной дорожке, но он не выходит. Просто сидит, двигатель работает, он смотрит на мою хижину.

— Я разберусь, — говорю я, но Селеста останавливает меня.

— Нет. Мы разберёмся вместе.